Костюмы Андрею понравились – настолько, что он тут же принялся их снимать, нашёптывая Яру в ухо:

- Прямо Аль-Капоне… Дай-ка я взгляну на твой ствол…

- А ты не торопишься? – Яр отстранил его и заглянул в глаза.

Андрей пожал плечами и снова прижался к нему.

Яр поддался и позволил раздеть себя, затащить в кровать и изнасиловать ртом, как умел это делать только Андрей.

- Шлюха… - прошептал он, когда рот Андрея в последний раз нанизался на его член, и сам с удивлением понял, что это слово уже изменило смысл. Андрей был шлюхой. Но Яр гордился тем, что эта шлюха – именно его.

***

По делам Яр тоже больше не ездил. У него было какое-то подобие расписания – Вано приезжал по понедельникам, Люк по средам, Толян по пятницам. Вано привозил дань. Люк и Толик – увозили. Сделки они заключали теперь сами, только спрашивая, кому что лучше продавать.

Когда приезжал Вано, Андрей обычно сидел наверху – хотя тот никогда и ничего не говорил против него, Яр почему-то не хотел, чтобы они виделись.

С Люком Андрей общался вполне нормально, хоть и не понимал этого человека совсем. Он был каким-то замкнутым и мрачным, и только один раз Яр, разболтавшись, рассказал то, о чём Андрей догадывался и так: они служили вместе втроём.

Был ещё Пашка Тёмный, но он в дело не пошёл, и потому пришлось взять Толика, хотя тот появился в отряде только в последний год."

"- У нас состав изменился за четыре года раз десять, - сказал Яр и закурил, погружаясь в воспоминания, - я уже перестал их считать или запоминать по именам. Так вот сегодня водку пьёшь, анекдоты травишь, смотришь – нормальный парень. А вечером всё – труп, - Яр вздохнул. – Я устал, Андрей. Говорят, война кого-то ломает… Но это глупости.

Война иссушает. Я ни к кому уже не привыкаю. Всё время такое чувство, что наутро человека уже не будет в живых. У меня есть Вано и Люк – и это всё. И Пашка был, но он предал теперь. Если с ними случится что-то, то других у меня уже не будет друзей. Зато про этих я знаю, что они думают так же про меня.

Он затянулся и какое-то время смотрел на огонь, а потом продолжил:

- Люк - он такой же. Он просто перестал считать людей за людей. У него мать и мы, вот и всё.

- А Вано? – спросил Андрей.

- Вано – нет.

Вано другой. Он грузин. Не знаю, как они так живут. Сегодня любят, завтра оплакивают, а послезавтра всё по новой. Он самый живой из нас. И проживёт дольше всех, когда мы все уже ссохнемся и загнёмся.

Больше Андрей ничего не спрашивал. Про Толика он и сам знать не хотел.

Иногда ему казалось, что Яр и к нему начинает привыкать. А иногда – что до этого ещё очень, очень далеко.

Он не понимал своего места среди людей, окружавших Яра. Яр теперь называл его шлюхой только наедине, и от этого по-прежнему было больно.