- Я четыре года не был в Питере, - заметил он, едва закончил копаться в шмотках.

- Сильно не распаляйся. Приедем, побазарим и домой. Инструмент взял?"

"Андрей кивнул и, приоткрыв одну из сумок, продемонстрировал схороненный под кипой футболок походный набор – ту самую СВД и ТТ, который таскал из принципа на зло Толе.

В дверь постучали, и Яр шикнул, а Андрей мгновенно закатал стволы обратно в барахло и сунул под стол.

- Билетики? Бельё? Чай?

Проводница была молодая, и Яр невольно улыбнулся в ответ на её улыбку.

- Спасибо, ничего.

Билеты он протянул, они тут же оказались проверены и вернулись к нему в карман.

Дверь закрылась и, повернувшись к Андрею, Яр наткнулся на неожиданно тяжёлый взгляд.

- Ну, что тебе? – спросил он и принялся снимать ботинки, чтобы улечься на полку.

- Я увидел твою улыбку. В первый раз.

Яр завалился на полку и молча уставился в потолок.

Андрей тоже молчал.

Потом встал и, перебравшись на полку к Яру, беспардонно отодвинул его ноги в сторону, а сам посмотрел ему в глаза.

- Яр, ты ненавидишь меня?

Яр поморщился. Он не знал, что сказать.

- Ярик, я не хотел тебе зла. Если бы я знал, что он сделает с тобой, я бы сам… Сам сбежал к тебе, только бы…

Яр посмотрел на него и расхохотался.

Грудь Андрея сдавила обида. Он отвернулся и обхватил себя руками и сидел так, пока смех не смолк.

- Что ты знаешь о том, что случилось со мной, а, Журавлёв? Ты такой же, как твой папаша. Вы никогда не замечали, что вокруг вас люди, а не марионетки.

- Ярик, - Андрей резко повернулся к нему, - ты это уже говорил. А я говорю тебе – нет. Ну, может я не мать Тереза. И мне реально пофиг на многое. Да даже и на себя. Но за тебя я волнуюсь. Может, я что-то не понимал тогда – чёрт тебя подери, да мне было четырнадцать лет, что я мог понимать? Но сейчас я бы всё сделал, чтобы ты не стал… таким.

- Не нравлюсь тебе, да? – Яр сдавил его плечо. – А я посмотрю, каким ты станешь, когда увидишь, как по стенке растекаются человеческие мозги. Мозги того, с кем ты десять лет прослужил.

Андрей поймал его руку и накрыл своей.

- Я не знаю, увижу или нет. Только от того, что ты такой, лучше не становится никому – ни мне, ни тебе. Я вижу, как тебе больно день напролёт. У тебя как будто зубы вечно сжаты - и не разжать их никак. Ты думаешь, ты мне делаешь больно.

Но ты больно делаешь себе. Потому что я-то вижу, что ты не такой. Я и раньше это понимал, а теперь точно уверен. Я помню, как ты улыбался. Улыбался мне. Я помню, как ты меня целовал…

Андрей замолк, когда ладонь Яра взметнулась вверх и щёку обожгло болью.

- За что? – спросил он тихо, изо всех сил стараясь не опустить глаз.

- За трёп. Шлюха.

Андрей оттолкнул ноги ещё дальше к стене и, не снимая кроссовок, устроился ниже – прижал голову к животу Яра и прошептал: «Не уйду».

Яр лежал какое-то время напряжённый, как струна.