Кого это касалось? Едва ли Мишо хотелось отвечать на этот вопрос."

"Тогда, ночью, ей потребовалось какое-то время, прежде чем она развернула машину и поехала вниз по спуску к главной дороге. Там остановилась и еще некоторое время продолжала сидеть без движения, уставившись в ночь. Проходили драгоценные минуты, которые, как ей теперь было известно, могли стоить жизни той женщине-немке. Но Катрин до сих пор не могла сказать, что с ней тогда происходило. Был ли у нее шок от того, что Стефан поймал ее в своем саду и от тех унизительных ругательств, которыми он ее осыпал? Или ей потребовалось время, чтобы вообще осознать то, что она увидела у дома Симонов?

Или она просто не хотела помочь Надин?

В полиции ее спрашивали, сразу ли она вызвала помощь.

– Я точно не знаю, – ответила Катрин. – Вначале я словно оцепенела. Наверняка прошло несколько минут… У меня едва укладывалось в голове то, что я увидела.

Никто не удивился, все посчитали это за нормальную реакцию. Во всяком случае, пока никто не мог ничего сказать о том, в котором часу Надин была избита: ни сама она, ни шокированная и сбитая с толку немка. А преступник вообще ничего не говорил.

Но Катрин знала, что с того момента, когда Надин сбили с ног, до приезда полиции прошло больше сорока пяти минут. Около четверти часа полицейским понадобилось на дорогу от Сен-Сира до дома Симонов. А перед этим где-то в темноте ночи потерялись еще полчаса…

В темноте ночи и в темноте воспоминаний.

Потому что Катрин действительно уже не знала, сколько времени медлила.

Она попросила полицейского, который вез ее теперь обратно из Тулона в Ла-Сьота, высадить ее на въезде в город, внизу на набережной. Несмотря на сильный дождь, ей хотелось пройти часть дороги пешком, чтобы поразмыслить. Но она так ничего и не вспомнила.

Конечно же, Катрин не сказала полиции всей правды о своем вечере в Ла-Кадьере. Она лишь сообщила, что скоро уедет отсюда и что в тот день, после обеда и вечером, просто разъезжала по окрестности, чтобы попрощаться.

– Я сидела в машине в Ла-Кадьере, – рассказала Мишо. – Я просто сидела в машине и прощалась с тем местом, которое всегда очень любила.

– Но ведь было совершенно темно, – удивленно заметил комиссар, – шел дождь и было холодно. А вы просто сидели в машине?

– Да.

Он не совсем ей поверил – Катрин это чувствовала. Но поскольку в данном случае это не имело особого значения, комиссар не стал развивать эту тему.

Сама же она подумала теперь, что ее длительное промедление, может быть, было связано с этим ужасным происшествием в Ла-Кадьере. Хотя там не произошло ничего особенного. Это было лишь вершиной в длинной цепочке унижений на протяжении всей ее жизни, которые она вынуждена была научиться терпеть.