Но вот чего я никак не мог ожидать — самоуверенный контрабандист вдруг вытягивается в струнку и взмахивает рукой в воинском приветствии.

Глава 8

— Так всё и было? — изумляется Энрике.

— Представь себе! — отвечаю я ему. — Никогда бы не догадался, что один из самых известных контрабандистов юнгой у твоего карманного адмирала ходил! Расскажешь кому — не поверят!

— А Клей, собака такая, умолчал об этом, — с улыбкой качает головой правитель Пятиморья. — Вот ведь ушлый засранец! А я всё думал — что же этот Шакал так ловко из всех ловушек выскальзывает!

— Было у кого поучиться! — киваю я. — Впрочем, сейчас их связь пошла на пользу дела.

— Это верно, — вздыхает Энрике. — Теперь я даже не знаю — нужно ли мне за это наградить адмирала или покарать. Он всегда был себе на уме.

— Дело твоё, конечно, господин Энрике, — расплываюсь я в улыбке. — Но эти мелочи можно будет решить и сильно позже. Сначала дело.

— Я и сам догадался, спасибо, — тень проступает на лице правителя Мадрида. — Сначала дело… Кто бы мог подумать, что «злобный повелитель Спарты» будет мне помогать мою же фракцию вернуть…

Энрике задумчивым взглядом смотрел на чаинки, плавающие в его керамической чашке. Вообще, с моим появлением жизнь самого ценного пленника во всём Пятиморье серьёзно изменилась. В некогда сырой и пустой камере появилась огромная двуспальная кровать, диван, пара кресел и журнальный столик. Каменный пол накрыл собою пушистый ковёр, в ворсе которого можно было просто утонуть. Покрытые мхом стены же теперь украшали всевозможные шкуры животных.

Процесс преображения тюремной камеры в роскошные апартаменты оказался делом небыстрым, но оно того стоило. У стражников видимо был приказ ни под каким видом не заглядывать внутрь. Настолько сильно Совет Мадрида беспокоился о сохранении своей тайны. Но в данном случае их подозрительность была нам на руку.

Первым делом я позаботился о сухости — магический амулет, спрятанный под половицей, теперь вытягивал всю влагу из помещения. Мебель пришлось заносить по частям, воспользовавшись способностью Аркаэлы перемещаться через тени. Каждый предмет мы с ней переносили в разобранном виде, а собирали мы их уже на месте.

В свете зачарованного светлячка-артефакта, едва озарявшего стены, мы с Энрике, точно заправские столяры, прикручивали ножки к дивану и устанавливали спинку кровати.

Шкуры для стен я позаимствовал из запасов Гели, их осталось немало со времен «лихорадки шуб».

А вот с коврами пришлось повозиться — они оказались настолько тяжёлыми, что даже Аркаэла со своей магией еле-еле протащила их через теневой портал.

Казалось бы, к чему вся эта возня? Наверно сыграли роль моё упрямство и специфическое чувство юмора.