Я ахнула, стоило блондину слегка прикусить мою нижнюю губу…

ЧТО ОН ТВОРИТ?

Попыталась оттолкнуть героя-любовника, но не успела и глазом моргнуть, как невидимая сила, помноженная на ярость, отшвырнула Безрукова в другую часть зала… Еле удержавшись на ногах, я чуть не врезалась в танцующую пару.

Внезапно музыка стихла.

По моей спине пробежала холодная дрожь.

- Только не говори, что я тебя не предупреждал? – Воронов подмял Безрукова под себя, схватив его за рубашку.

Предупреждал о чем?

- Ой, как страшно… – парни катались по полу, нанося друг другу жестокие хлесткие удары.

- Вертел я твои предупреждения на своём… – Егор сделал неприличный жест, однако Кирилл, вновь оказавшись сверху, нокаутировал блондина в челюсть.

Нет!

- КИРИЛЛ! Прекрати-и! – подбежала ближе, пытаясь хоть как-то его вразумить. – Да остановите вы их!? – однако наши парни с покерными лицами предпочитали стоять в сторонке.

Ну, что за трусы!

- В костюмчик белый вырядился… – Воронов оскалился, заряжая Егору по печени… – Чертила!

- КИРИЛЛ! Оста… – мой голос сорвался, стоило увидеть фонтанирующий кровью нос Безрукова.

Белоснежный костюм парня был перепачкан. Жуткое зрелище… Но, похоже, этот безумец не собирался прекращать самосуд.

- Я тебя предупреждал, сволота… чтобы не вздумал к ней…

- Какая драма! – язвительно рассмеялась Терехина. – А эта блаженная… – ткнула в меня пальцем, – конечно же, не в курсе, что происходит у неё под носом…

- О чем ты говоришь? – выпалила я дрожащим голосом.

В этот миг несколько парней все-таки сподобились оттащить Воронова от Безрукова. Однако от созерцания разбитого, окровавленного лица Егора мое сердце сжалось. Обхватив голову ладонями, он продолжал сидеть на полу.

- Хоспаде, Лебедева! Неужели до сих пор не дошло, почему все вдруг резко начали с тобой общаться? О, святая простота! – староста смерила меня уничижительным взглядом.

Я обняла себя за плечи, услышав шепотки и гаденькие смешки за спиной. Почувствовала себя магнитом для нескольких десятков любопытных взглядов. Просто идеалити!

Парни все ещё удерживали Кирилла, когда я, повернув голову, посмотрела ему в глаза. Он рвано дышал, крепко сжав челюсти, и безотрывно наблюдал за мной."

"Его бледное потерянное лицо словно окаменело, зрачки были такими огромными, что съели всю радужку. Что-то темное и глубокое плескалось под длинными слегка загнутыми ресницами. Отчаяние? Ревность? Боль?!

Я сглотнула. По коже галопом понеслись мурашки… Какую бы лютую дичь он не сотворил, не могла перестать им любоваться, презирая себя за столь возмутительную реакцию.

Вдруг кто-то из толпы зевак закричал.

- Шухер, химик идёт!

И вот тут у меня окончательно всё упало.