Строят планы, что-то представляют, живут в этих фантазиях, а потом БАХ! и с размаху носом в реальность. И в этой реальности ты вовсе не умница и красавица, у которой все под контролем, а жалкая растрепа, пытающаяся не разреветься перед зеркалом.

А жизнь продолжается, и ей пофиг на страдания всяких наивных дурочек.

— The show must go on, Тасенька, — криво улыбаюсь самой себе, стирая со щеки мокрую дорожку, — show must go on."

"Дальше я делаю то, что, наверное, сделали бы многие на моем месте. Иду в комнату, достаю из шкафа спортивную сумку и кладу в нее вещи. Пара футболок, смена белья, джинсы, платье, целая пачка носков.

Бестолковый непродуманный набор. Вещи, которые просто попались под руку. Я беру их с полки и комком заталкиваю в раскрытый зев сумки.

Это можно было бы сделать быстро, но я двигаюсь так, словно все пространство вокруг меня заполнено липкой ватой. Вязну в ней, тону, задыхаюсь.

Мне никак не удается найти внутреннюю опору, стержень, в наличии которого я раньше никогда не сомневалась. Теперь вместо него бесформенная каша, на которую самой противно смотреть. Слабачка! И мне стыдно за свою слабость.

Вещи собраны и я, едва справляясь с собственными пальцами, застегиваю сумку. Она легкая и полупустая. Нормальные люди с такой из дома не уходят, но мне плевать. Как смогла.

Надо позвонить подруге и напроситься на ночевку, умолять, чтобы приютила меня на время. Или забронировать на свою фамилию номер в отеле. Или что-то еще собрать, чтобы выглядело более солидно…

Боже, где мои мозги? Почему они не работают?

Пока я пытаюсь справиться с самой собой, взять себя в руки и сделать хоть что-то логичное, в двери поворачивается ключ.

От этого звука меня простреливает, накрывает паникой, потом прибивает диким параличом.

Макс пришел. Не успела… Теперь выбора нет.

В коридоре какая-то возня, что-то падает, потом быстрые шаги в мою сторону.

— Тась! — Макс врывается в комнату. Моментально цепляет взглядом сумку, стоящую на полу и тут же меняется в лице, — даже не думай.

— Ты понятия не имеешь, о чем я думаю.

Голос звучит как не живой. Мне самой становится от него страшно.

— Я все объясню.

— Не надо. Не утруждайся.

Для полной радости мне сейчас не хватает только этого прекрасного мужского «я все объясню».

Это почти «ты все не так поняла», но более продуманный вариант. Его используют, когда есть достойная отмазка.

Кирсанов хватает сумку и закидывает ее в шкаф вместе со всем добром.

— Я и без вещей уйду, — равнодушно жму плечами и направляюсь к выходу.

— Никуда ты не пойдешь, — не обращая внимания на мое вялое сопротивление, Максим тащит меня в комнату и силой усаживает в кресло. Сам опускается передо мной на колени, руки кладет на мои, не позволяя вскочить и уйти.

Да, я бы, если честно, и не смогла.