— Тась, пожалуйста, — просит с надрывом, — не накручивай. Это просто какие-то дурацкие совпадения.

— Почему же дурацкие? — глухо спрашиваю я, — очень даже разумные. Гладкие. Стежок к стежку. Как по сценарию.

— Ну какие на фиг сценарии? — зарывается пятерней в мои волосы, — просто сложилось все в одну куду и выглядит некрасиво.

— Выглядит так, как и должно выглядеть.

Кирсанов только сильнее обнимает. Я чувствую его дыхание на макушке и закрываю глаза.

Не сопротивляюсь, но и не понимаю, что он говорит. Торопливо набирает какую-то объяснительную чушь, а у меня так сильно пульсирует кровь в ушах, что не могу разобрать ни слова.

Почему мне так плохо? Зачем? Я не хочу. Мне этого не надо.

Наше напряженное единение разрывает входящий по селекторному.

Макс нехотя отстраняется, тянет руку к кнопке, и тут же в кабинете раздается голос его помощницы:

— Максим Владимирович, звонил секретарь Миронова. Просил напомнить, что сегодня в девять тридцать у вас встреча.

— Черт, — выдыхает Кирсанов, прикрыв глаза, — я забыл.

Я дергаюсь, пытаясь высвободиться, но он удерживает, не позволяя отдалиться окончательно.

— Мне позвонить и отменить встречу?

Муж напряженно смотрит мне в глаза и качает головой:

— Нет. Скажи, что буду.

На этом их разговор заканчивается, и одновременно с этим я все-таки отпихиваю Максима от себя.

— И когда я должна была об этом узнать? Или планировал позвонить и сказал, чтобы не ждала и ложилась спать, потому что задерживаешься на совещании?

— Тась, — он виновато улыбается, — прости. Я забыл тебе предупредить.

— Ничего страшного, Кирсанов, — нервно цепляю сумочку со спинки кресла. Выдержка все-таки подводит меня, — Я уже начинаю привыкать к твоим «забыл», «не сказал» и прочим отмазкам.

— Никакая это не отмазка. Я действительно забегался.

— Что ж не в полночь-то мероприятие, а?

— Это очень важная встреча, поэтому я бы согласился на любое время. Мы долго шли к реализации проекта, и теперь появился участок, который идеально подходит. Я не могу его упустить. И если Миронов хочет обсудить детали в неформальной обстановке, то пусть так и будет, потому что кроме меня, желающих на этот кусок предостаточно.

— Раз речь идет о твоем драгоценном проекте, значит, Алекса тоже пойдет на ваши вечерние посиделки?

Максим мрачнеет и категорически мотает головой:

— Ее там не будет. Она просто занимается бумажками. Все остальное ее не касается.

Я молчу. Пытаюсь обуздать горечь, расползающуюся внутри:

— Почему я тебе не верю?

— Давно ли ты меня перекинула в категорию людей, которым нельзя доверять, — тихо спрашивает муж.

Мне нечего ему сказать. Я не могу справиться со своими внутренними демонами, не могу обуздать их и посадить на цепь. Это слабость, за которую я себя ненавижу.