Роберт кашлянул, Глеб Валерьянович усмехнулся, а я смутилась. Опытные коллеги поняли, по какой причине я оказалась в укромном местечке. Борцов решил перевести беседу в иное русло.

— Большое везение в другом — улику дождь не испортил, она пролежала не один день и сохранилась.

— Под пакетом был плоский камень, — пояснила я, — а сверху довольно крупный булыжник, полностью его закрывавший, я случайно уголок заметила.

— Давно не было ливня, — вздохнул Федор Михайлович, — сушь стоит, потому и сохранился.

— Вот и хорошо, — кивнула я. — Завтра Роберт поищет сообщения о тех, кто умер, подцепив ту же болячку, что Степан Шаров, Николай Фатеев и Евдокия Хвостова.

Кстати, Роб, на кого зарегистрирована могила последней?

— Моментумо… — отозвался Троянов.

— А Жданов с утра пошляется по городу, — продолжала я. — Он у нас гений по части общения. Денис, зайди в кафе, поболтай с разными людьми, послушай местные сплетни, узнай, что народ про смерть Игоря Семеновича говорит, порасспрашивай о семьях Бражкина и Шарова. Авось чего полезного и выудишь.

— Нашел! — воскликнул Троянов. — Кипяткова Элеонора Борисовна, адрес тот же, что у Хвостовой, только квартира не двадцать девять, а тридцать.

Ближайшая соседка.

Я обрадовалась.

— Она, похоже, была подругой покойной. Ведь посторонний человек не станет оформлять на себя захоронение. Тоня, ты отправишься к Кипятковой и тщательно ее расспросишь. А я попробую найти девочку.

— Трудная задача, — отметил Иван Никифорович."

"— Дурак иголку в стоге руками нашаривает, умный человек сено через рядно протрясет, — выдал очередную народную мудрость Федор Михайлович.

— Могу эту задачу упростить, — сказал Роберт. — Тань, от бензоколонки до места обнаружения тела Бражкина девочке лет семи-восьми идти минут пять-десять, на велике докатить, конечно, быстрее.

И я вроде знаю, где она живет. Если пройти по шоссе вперед, то слева будет проселок, ведущий к населенному пункту под названием Безбожное. Скорее всего, малышка оттуда.

— Точно, я видела на трассе щит-указатель, — вспомнила я.

— Гнилая слободка, — поморщился Дубов, — моя головная боль. Там несколько бараков. Возвели их сто лет назад для рабочих, которые в карьере пахали. Во время Отечественной войны, когда на Урал беженцы из Москвы и других городов прибыли, их разместили в тех спешно отремонтированных строениях.

В сорок седьмом году большинство народа домой вернулось, и древние постройки снести хотели. Они уже в те времена для жилья непригодными считались: коридорная система, туалет во дворе, общая кухня. Коммуналка без элементарных удобств. Но почему-то бараки остались. В семьдесят восьмом начали шоссе строить, и тогда вселили в них дорожных рабочих. У них вахтовый метод был: две недели трудились, две — дома.