На самом деле аромат лекарственный, он купирует тягу к никотину, снимает агрессию, успокаивает. Подари Ване эту ручку, он с радостью будет ею пользоваться. Не хочу выдавать чужой секрет, только намекну: твой грозный босс каждый вечер сидит над рукописью. О чем пишет, не спрашивай, не скажу.

— Как-то странно ни с того ни с сего преподнести Ивану Никифоровичу ручку, — засомневалась я.

— Между прочим, у него через два дня день рождения, — улыбнулся Глеб Валерьянович.

— Не знала, — пробормотала я. — Шеф никакой личной информации не выдает, иногда только бросает пару слов о маме, из чего я поняла, что она имеет на него огромное влияние.

— Предупрежу и остальных тоже, — продолжил Борцов. — Ребята купят сувенирчики, вечерком посидим в ресторане и вручим их, сделаем Ване сюрприз. Заказ таверны беру на себя.

— Отлично, — обрадовалась я. — Но почему вы сами не отдадите боссу коробочку?

Эксперт откашлялся.

— Танечка, мой подарок Ивана, безусловно, порадует, но у него тьма самописок, он сунет очередную в стакан на столе и забудет о ней. А той, что получена от тебя, станет пользоваться каждый день. Ваня же к тебе…

— Ладно, — быстро перебила я Борцова, — сделаю, как вы предлагаете. Только не говорите, что я нравлюсь боссу, это неправда!

— О чем шепчетесь? — поинтересовался Тарасов, входя в конференц-зал.

Я схватила со стола коробку и спрятала ее в сумку.

— Сыр и все остальное приехало, — объявил Роберт, возникая на пороге, — извольте жрать, пожалуйста. Тань, взбодри чайник, посуду мы взяли на рецепшен.

— Марина смотрела на нас с ужасом, — захихикала Антонина, разворачивая покупки. — А Роб еще попросил у нее щелкунчик. Девушка начала извиняться: «Простите, щипцов для орехов нет». И тогда Троянов сказал: «Жаль, ими очень удобно пальцы ломать».

— Перестаньте по-идиотски шутить! — рассердилась я. — Здешние администратор и официант люди без намека на чувство юмора.

* * *— Побеседовала я с Элеонорой Кипятковой, соседкой покойной Хвостовой, на которую записана могила Евдокии, — заговорила Антонина, когда мы сели пить чай с бутербродами. — И вот что узнала…

Женщины дружили, вместе посещали клуб «Здоровье», но Элеонора понятия не имела, что ее приятельница в далеком детстве носила фамилию Кудрявцева. Евдокия о себе рассказывала мало, соседка знала, что она швея-надомница, раньше жила в селе Филимоново, потом продала дом и перебралась на новое место жительства.

Один раз Кипяткова поинтересовалась у подружки, почему у нее в квартире нет фотографий родни, и та ответила:

«Родители умерли, когда я еще в пеленках была. Воспитывалась в детдоме и вспоминать те годы не люблю. Замуж не выходила, сына-дочери не родила, одним словом, нет на свете людей, чьи снимки мне хотелось бы перед глазами держать.