А таким трезвым после столь обильного возлияния может оставаться только знатный пропойца в первой стадии алкоголизма. Да-да, это их отличительная особенность — пить и не пьянеть.

— Часто к бутылке прикладываетесь? — деловито поинтересовалась, поигрывая ключами.

— Вы смеетесь надо мной? — мрачно вопросил снежный.

— Да бог с вами, — я старалась не улыбаться, — в конце концов, лорд Эйн, поверьте, — гораздо лучше, когда смеются над мужчиной, а не под ним.

И снежный завис, размышляя над фразой.

Я тоже как-то запоздало сообразила, что сказанула, поднялась с пола, но открывать свою клетку опять-таки передумала.

— Интересное… замечание, — после долгого молчания выдал он.

Кто бы спорил, я не буду.

— Идемте, — лорд Эйн отошел от решетки, — попробуем отыскать… — взгляд на меня, — искомое.

Окончательно расхотелось выходить, как-то неприятно было ощутить себя искомым, особенно если искателем снежный лорд выступает. Так что я осталась стоять с самым невозмутимым видом.

— Виэль, — позвал лорд Эйн.

Сделала вид, что я его не слышу.

— Виэль, можете выходить безбоязненно, я вас и пальцем сейчас не трону, — произнес Эйн.

— Точно? — спросила недоверчиво.

Он у меня как-то вообще доверия не вызывал.

— Абсолютно, — заверил владетель местного гарема.

— Не выйду! — нагло заявила я. — А мастерскую можете на и под чердаком поискать.

Сугроб что-то прошипел, развернулся и ушел, оставив меня в обществе своего порезанного костюма. И странное дело, только он ушел, мне вдруг стало как-то грустно. Заскучала даже по нему. И к двери поближе подошла, и ключи нервно теребить начала, достав их из декольте и…

Э, а чего это со мной?!

Постояла, посмотрела в пустой коридор, поняла, что мне чего-то не хватает. Точнее кого-то. Еще точнее — Эйна! Мне вдруг жутко стало не хватать Эйна! И тут этот снежный сбежал по ступеням, весь злой и раздраженный, остановился в метре от решетки и меня соответственно и прошипел:

— На чердаке нет. Под чердаком тоже нет.

А я посмотрела на него огромными изумленными глазами и неожиданно поняла — красивый же он мужик! И эта благородная бледность лица, и эти невероятные красные глазенки, и редкие, но симпатишные волосы, и эти выпуклые скулы, и… Что происходит?! И почему это Эйн вдруг стал такой красивый?! Или не стал?

А сам снежный лорд, перестав возмущенно сопеть, приподнял бровь, вглядываясь в меня. Затем усмехнулся, скорее пораженчески, чем победно, и устало произнес:

— Началось.

— Что началось? — исследуя взглядом его мужественную шею, выдохнула я.

Он не ответил, но улыбка стала какая-то насмешливо-коварная. Это в первый миг.