Выдох…

— Лер, давай, не надо этого всего, ладно? Я прошу тебя, дождись меня.

— Что? — скривилась и в полнейшем шоке округлила глаза.

М-да, не такой реакции я ждал…

Данил

Блин, хотел же красиво всё сделать, но придётся, видимо, прямо сейчас просветить её насчёт моих далекоидущих планов.

— Я развожусь, Лер. Без шуток. Ради тебя. Ради нас.

— Ты спятил? — краска в момент сходит с её лица, зрачки расширяются, губы дрожат.

— Пожалуйста, — пытаюсь схватить её за руку, но она буквально отшатывается от меня, — Лера.

— Убирайся!

— Хорошо, я уйду. Но прошу тебя, дождись меня!

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? — её голос ломается и трансформируется в хрип.

— Уходи! Мне не нужен твой развод. Мне не нужен ты. Я хочу лишь мир, в котором нет тебя!

— Это же неправда…

— Правда! Я видеть тебя не могу!

— А я тебя могу, — всё-таки цепляю я её пальцы и подношу к своим губам.

Целую. И с болью в сердце вижу, как её трясёт от этого прикосновения.

— Я люблю тебя, Лера.

Волна нервной дрожи прошила нас обоих. Кажется, вштырила и почти убила. А я только в глаза ей смотрю. Прямо. Смело. Открыто."

"Я не вру! Я всю жизнь прятал сердце от посторонних, только чтобы вручить его своей Лере.

И я никогда и никому не говорил этих заветных трёх слов. Я вообще в них не верил, пока не встретил свою чудесную девочку, и не пропал. А теперь я их сказал и всем своим обдолбанным сердцем ждал взаимности.

Хотя бы каплю…

— И любовь мне твоя тоже не нужна.

Непонимающе дёргаюсь.

Внутри меня что-то с истошным воплем рвётся. Но да, её слова как приговор без суда и следствия. Как гильотина, которая рубит, не зная жалости. Как маленькая смерть, от которой можно уже никогда не проснуться.

Выдёргивает руку, демонстративно вытирает её салфеткой, а затем поднимает глаза и добивает.

Уверенно и наотмашь.

— Уходи. И забудь, что я вообще существую в этом мире, Шахов!

Секунда визжит и подыхает…

— Это всё!

Глаза в глаза, и я понимаю, что сегодня это вышка. Продолжу давить дальше и разрушу последнее, что от нас ещё осталось. Но и просто так уйти я не могу.

Потому что это моя девочка. Я люблю её. И она тоже ещё что-то чувствует ко мне, чёрт возьми! А иначе просто бы не сидела сейчас напротив меня с набухшими глазами, из последних сил сдерживая слёзы.

Это обида в ней говорит, разочарование и боль.

— Домой езжай, Лер, — устало выдыхаю я и тру глаза, пытаясь игнорировать, насколько сильно ноет и свербит за рёбрами.

— Пошёл к чёрту!

— Ок.

Достаю телефон, отдаю парням приказ. Встаю, кидаю на стол несколько красных купюр и иду на выход. По пути вижу, как мои парни уже вежливо, но настойчиво выводят Андрея на улицу. Я бы и один его ушатал, но там было бы мясо. А мы как-то уже не в том возрасте и статусе, чтобы при честном народе отношения через кулачные бои выяснять.

Никто не мешает.