Абьюзер? Алкоголик? Извращенец? Влюбчивый и непостоянный гуляка? Скупердяй? Грязнуля? Маменькин сынок? Зануда? Тиран?

Боже!

И снова удар в сердце, да такой мощный и резкий, что мне приходится зажмуриться и прикусить губу почти до крови. Шахов был идеальным для меня — во всём, чёрт его раздери. За исключением одного — он никогда не был моим.

Ни мгновения…

— Райская Валерия Дмитриевна? — слышу над собой женский голос и поднимаю глаза, недоумённо уставившись на личность неопределённого пола — коротка стрижка, пирсинг, мужской прикид.

— Да, это я.

— Вам просили передать, — и протягивает мне конверт из крафтовой бумаги.

— Я не возьму, — отрицательно и слишком активно затрясла я головой, боясь, что это снова весточка от неугомонного Шахова.

Может даже письмо с очередным признанием? Нет, я не вынесу и точно пойду на дно.

— А я и не курьер, чтобы вы отказывались, — буркнула, ни то девочка, ни то мальчик. Затем небрежно швырнула мне на стол конверт, развернулась и пошагала на выход, лишь через спину кидая отрывистое: — Это важно!

Важно…

Но до конца дня я так и не решилась открыть злополучное послание.

Смотрела на него, тряслась как Каштанка, а затем дважды бросала его в мусорную корзину. Но оба раза доставала спустя несчастные полчаса и снова полировала подозрительным взглядом.

Что там?

Когда же рабочий день подошёл к концу, я всё-таки собралась с силами, взяла конверт и, не открывая, разорвала его на две части. Но уже спустя минуту, шмыгнула носом и позорно сдалась.

Засунула две половинки в сумку и кинулась домой. А там, в тишине своей квартиры, сидя на полу и наглаживая белую, мягкую шёрстку Мяуса, я всё-таки открыла послание и совместила разорванные части одного целого.

И прочитала то, что там было написано.

А затем ещё раз умерла. От обиды, от боли, от очередного предательства того, кто ещё пару дней назад признавался мне в любви. Того, кто клялся, что не спал с женой, пока мы были вместе. Того, кто с пеной у рта твердил мне, что хочет будущего со мной, потому что не может меня забыть, ибо жизнь порознь превратилась в монотонное существование."

"А теперь оказывается, что это очередная порция отборного дерьма, вываленного на мои уши.

Потому что Данил Шахов беспринципный лжец. И не врёт он только при одном-единственном раскладе — когда спит.

Боже, ну вот зачем я его слушала? Зачем искала, за что бы зацепиться? Ведь на этот раз надежды на воскрешение уже не будет. Ни один долбанный некромант с этим не справится. Меня убили.

Снова. В спину. Хладнокровно. И навсегда…

И я бы могла не поверить написанному в письме, но к нему услужливо прилагались доказательства — снимки, очевидно, сделанные частным детективом или кем-то типа того.