Даже тупо отрубиться от болевого шока, и то не получалось.

Где-то посреди этого ужаса мозги неотступно бомбардировала паника, потому что казалось, что я настолько сильно полюбила Шахова, что никогда не смогу пережить наше расставание, а яд предательства будет вечно разъедать меня снова и снова. Облегчение приносило лишь спасительная ненависть.

И только она одна помогла мне выкарабкаться из того персонального чистилища, в котором я оказалась заперта по вине предателя. Я могла и жизнь за него отдать, а он вонзил мне нож в спину…

Самостоятельно встать с постели я смогла лишь через неделю после нашего разрыва.

Дошла до душа и взглянула на себя в зеркало. Почти потеряла сознание оттого, что увидела труп. Ходящий, высохший, осунувшийся. Затем встала на весы и похолодела от шока — я критически похудела, став похожей на скелет, обтянутый кожей.

Вот во что меня превратила грёбаная любовь.

И я поставила себе за цель выкорчевать её из своего сердца навсегда. С диким скрипом, но вернулась на работу. Заставила себя есть. И спать.

А ещё я пресекала любые попытки престарелых сестричек заговорить за мной про Шахова.

Его имя было теперь под грифом «секретно». Неназываемый! И только в мыслях я разрешала себе изредка воскрешать образ прекрасного, но жестокого красавца. Чуть заглушить вой скучающего сердца. Прореветься. И жить дальше.

Монотонно. Бесцветно. Но жить. И плевать на то, что эта жизнь походила теперь на безрадостное существование. Я верила, что справлюсь. Однажды…

Три недели прошло. Двадцать один день. Пятьсот четыре часа без Него. Устойчивая ремиссия к яду любви уже маячила на горизонте.

Я почти ухватила её за хвост. Почти научилась дышать полными лёгкими, а не жалобно хрипеть, задыхаясь от безнадёги.

А потом голос Данилы Шахова снова ворвался в мой разрушенный до основания мир. Ворвался и ещё раз меня убил. Честно? Я до сих пор не понимаю, зачем он приезжал. Сказать, что не может развестись? Ну так я не дура, поняла уже. Или он действительно рассчитывал на то, что я настолько помешалась от тоски, что кинусь ему в ноги и стану целовать его начищенные до блеска ботинки, в слепой надежде, что мы снова будем вместе?

Наверное, да.

А зачем ещё он тогда говорил мне, что скучает, что не может забыть, что хочет будущего со мной. Видимо, женщины в его мире клюют на эту псевдоромантическую ахинею, а затем слепо идут за ним в рабство, пока он не наиграется и не пресытится ими. Верят, глупые, что однажды, он выберет её, и избранная хапнет толику пресловутого женского счастья, где есть настоящая семья, ребёнок, рождённый в браке, совместный отдых — всё как у всех.

А дальше? Очередной пинок под зад.