Уехать бы… Но как же князь?

И Калокир, прервав молчание, так и сказал: а как же князь? Он ведь не просто повидаться прибыл, ему есть о чем поведать. Да и тут Калокир может пригодиться, воин он не из последних. А русов под стенами Доростола немало полегло.

Суровое лицо воеводы смягчилось.

– Ладно, идем со мной, – произнес он, вынимая из кольца в стене факел. – Если вести есть, думаю, князю о том знать надобно.

Святослав спал не в дворцовых покоях, а на открытой верхней галерее, на брошенных на плиты овчинах. Лежал, раскинувшись, слегка похрапывал. Даже когда Свенельд потряс его за плечо, очнулся не сразу.

– Что? – рявкнул Святослав, вскакивая и отбрасывая упавшую на глаза длинную светлую прядь. Синие глаза глядели тревожно. В этом весь князь: спит как убитый, а спустя миг – сна ни в одном глазу.

– Калокир?

Он сразу же обнял побратима. А Калокир так растрогался, что едва сдержал слезы. Его ждали! Изгнанника, беглеца, предателя своей родины… Но теперь его родина здесь!

– Княже, если выслушаешь, есть у меня вести.

Они проговорили до утра. Святослава интересовало все: и как вышло, что сорвалась затея Калокира поднять мятеж в Византии, и почему не удалось сорвать наступление Цимисхия на Болгарию, и как сам Калокир оказался тут. Калокир рассказывал, не в силах поднять на Святослава глаза. Ах, если бы у него все удалось! Святослав на него надеялся, верил своему ромею, когда тот убеждал его, что сможет отвлечь Цимисхия в Малую Азию, – ведь надеялся, что в самой империи начнется восстание, так как многие не пожелают терпеть власть узурпатора в Константинополе.

– Увы, княже, Цимисхий оказался не столь немощен, как я полагал. И выступил он только тогда, когда смог обеспечить тыл, заключив со своими врагами-арабами мир и договорившись с Оттоном Германским. И войско у него немалое, Цимисхий щедро платил, чтобы его отряды пополнялись рекрутами-стратиотами, которых сгоняли со всех земель империи. Болгарию он уже подмял, только комитопулы западных земель ему не подвластны, но и они затаились, сидят, не смея проявлять непокорство. Узнал я и горькую для тебя весть: портовые города Болгарии уже отправили к Цимисхию гонцов с изъявлениями верности, открыли ворота его отрядам и наместникам. Увы, теперь в Болгарии тебя никто не поддержит, все устали от войны, людям все равно, кто победит, только бы настал мир. И если одолеет Цимисхий… о тебе тут никто горевать не станет. У базилевса и мощный флот, и в войсках более шестидесяти тысяч воинов…

– Сколько? – переспросил Святослав. И задумался – у него было немногим более двадцати, да и из тех уже немало полегло в боях за Доростол.

– Может, попытаться вступить в переговоры с императором? – негромко спросил Калокир.