Катерина переснималась три раза, но результат был один – из ее паспорта на людей глядело изможденное тяжелым недугом лицо беглого каторжника. А она в то время как раз сделала креативную стрижку и сногсшибательный макияж.

Но участкового ее фотография не заинтересовала, он сразу раскрыл документ посредине.

– Понятно, – процедил Тимофей, разглядывая пустую страницу. – Одинокая.

– Ничего подобного! – возмутилась Катерина. – У меня дочь есть, квартира и любимая работа.

– Квартира – это хорошо, – задумчиво проговорил Тимофей. – Ну ладно, – он протянул ей паспорт обратно, – живи пока что.

– Пока что? – испугалась Катерина, почувствовав что-то недоброе.

– Не понял, – протянул Тимофей, – чего не нравится?

– Все нравится, – поспешила закруглить разговор Катерина, – абсолютно все!

– Покладистая, – почесал затылок участковый и потопал к калитке, возле которой уже стояла Анюта. Она-то и внесла ясность в этот туманный разговор.

Как оказалось, местный участковый давно и безрезультатно искал невесту своему брату Захару. Деревенские девушки, не желая связываться с братьями, давно повыскакивали замуж за других парней, уехали на постоянное место проживания в город. И приходилось Тимоше подыскивать невесту брату среди заезжих дачниц, обольщая их разными методами. Сегодня он и к Катерине приходил как к возможной кандидатуре на это вакантное место.

– Захар неплохой, – поделилась выводами Анюта, – да кто ж за него пойдет-то без любви? Ты смотри, девка, на уговоры не поддавайся. Не твой это мужик.

– Да я не собираюсь поддаваться! У меня дочь, квартира, работа…

– Любимая работа, – поправила ее Анюта.

– Ну да, любимая работа, – оправдывалась Катерина. – Я хоть и не феминистка, но замуж не собираюсь!

Она принялась жалко лепетать, что кавалеров у нее в городе пруд пруди, что на первом месте должна быть карьера, потом дочь. Или дочь, а потом карьера. И вообще, она сторонница гражданского брака, без пачканья чудесного документа – паспорта, в котором у нее такая изумительная фотография. Катерина всегда была и останется волевой, целеустремленной, современной и независимой. Она замолчала, подыскивая эпитеты, и этой паузой воспользовалась соседка.

– Завидую, – призналась она, – а я, как последняя дура, люблю своего Семена, на котором свет клином сошелся! Может, мне показать ему, какая я устремленная, и дать в глаз?!

– Зачем в глаз? – опешила Катерина.

– Правильно, – согласилась Анюта, – лучше молотком по темечку!

– Ни в коем случае! – испугалась Катерина. – Только не молотком.

– Думаешь, действеннее сразу под дых? Чтобы любил крепче и по чужим бабам не шарахался!

Катерина округлила и без того огромные глаза и повела соседку в дом.

Теперь она точно знала, что Ермолаев пришел не просто так.