– Да я до вас даже не дотронулся!

– Неправда! – собрав все силы, воскликнула утопленница. – Вы меня только что поцеловали!

– Да я, да ни за что! Да никогда! – продолжил возмущаться Карпатов.

– Ага, – вздохнула Катерина, – еще скажите, что вы и целоваться-то не умеете.

– Да я целуюсь лучше всех ваших ухажеров, вместе взятых! – нагло заявил Карпатов и насильно уложил ее голову на песок.

Катерина притихла. За подобным заявлением должны были последовать более решительные действия, чем восстановление дыхания искусственным способом «рот в рот». Она боялась спугнуть Карпатова и боялась испугаться сама.

Он тем не менее откинул со лба Катерины мокрые волосы и нашел ее губы, пронзив жарким поцелуем до такой степени, что Катерине показалось, лучше него действительно никто не целуется. Но проверять других ей почему-то не хотелось. Она снова обняла его за шею и ответила на поцелуй.

– Люди добрые, что тут делается?! – кричала Анюта, съехавшая с бугра на пляж прямо по песку.

– А что тут делается? – заинтересовалась Любочка-стриптизерша, прибежавшая с другой стороны.

– Буль-буль! – Клаус изобразил задыхающегося человека и указал на Катерину.

Та лежала, боясь пошелохнуться. Карпатов тоже застыл над ее мокрым телом.

– Фрау буль-буль, – пояснил находившийся тут же Фриц, который вряд ли что-то видел.

– А чего это вы на ней делаете?! – подозрительно поинтересовалась Любочка, разглядывая писателя, пристроившегося рядом с Катериной. – На искусственное дыхание это не похоже!

– Подлец! – нашлась Катерина и на глазах деревенского сообщества залепила Карпатову пощечину. – Воспользовался моментом, спас меня и… – Видимо, после этих слов ей стало стыдно.

– Что?! – взревел незаслуженно обиженный Карпатов. – Я ее действительно спас! – Он отпрыгнул от Катерины в сторону, как от гремучей змеи. – Черная неблагодарность! – сказал Карпатов и поднял свое полотенце, намереваясь покинуть пляж.

– Как будто благодарность бывает белая, – всхлипнула Катерина, понимая, что перегнула палку. – Тебе, Клаус, лед сказали тащить, лед, айс! А не весь народ созывать. Не хватает только слезливой Матрены для полной картины моего падения.

– Айс! Айс! – обрадовался немец, кивая головой и выуживая из пакета ледяные кубики.

– Холодно-то как, – стонала Катерина, прикладывая лед к глупой голове.

– Зря ты его так, – шепнула ей Анюта, воспользовавшись тем, что зрители отвлеклись от них на Клауса, который подробно, на иноземном языке, рассказывал, каким образом Катерина тонула.

Он больше жестикулировал, чем говорил, но народу и это нравилось. Убедившись в том, что у Катерины с писателем так ничего хорошего и не получилось, сколько бы она ни тонула, довольная Карелина, подхватив своего Фрица под руку, направилась обратно.