– Этот-то чего делает? – Захар указал на мансардное окно.

– А чего он должен делать? – растерялась Катерина.

– Я же говорю, – похлопал ее по руке Захар, – он глухонемой. Рядом такая баба!

– Захар, – укоризненно произнесла Катерина, – мы же договорились!

– Не бойся, целоваться больше не полезу. Чего зря душу бередить? Да я бы на его месте… ладно, Катерина, пошел я. Тебя предупредил, а прощаться завтра зайду. Тебе транспорт подогнать?

– Не нужно, – улыбнулась Катерина, довольная тем, что наконец-то нашла общий язык с местным мачо. – За мной приятельница приедет.

Она же и владелица этого дома.

– Вероника, что ли? – спросил Захар.

– Вероника, Вероника, – усмехнулась Катерина. – Только помни, что европейцы не дремлют, у них мода на Оксан!

– Разберемся мы с этими европейцами по самое не балуйся! – уходя, пообещал Захар.

Катерина еще раз взглянула на мансардное окно, но никого в нем не увидела. Если до прихода Захара у нее и теплилась какая-то надежда на что-то, то теперь ее можно будет похоронить с тем выражением лица, которое она заметила у Карпатова. Впрочем, надеяться на что-то было глупо.

Правильно Захар заметил, что писатель глухонемой. И еще он бесчувственный, холодный, черствый и сухой. Получается описание несвежих хлебобулочных изделий. Точно, Карпатов – настоящий сухарь!

– Ну, ты как? – через забор перевесила свое грузное тело Анюта. – Не жалеешь, что немцу отказала? Молодец, настоящая патриотка! Пусть теперь узнают, что не каждая русская баба готова в их заграницу ехать. У нас, русских баб, своих мужиков хватает!

– Уж это кому как, – не согласилась с ней Катерина.

– Нет, некоторым, безусловно, Германию подавай, – согласилась сразу Анюта и сообщила: – Любка-стриптизерша за своего Фрица замуж собралась. Она сегодня на воротах объявление повесила, что ее дом продается. Ты представляешь?! Катерина, может, возьмешь кредит и купишь ее дом? Все равно в Германию ехать отказываешься.

– К чему? – пожала плечами Катерина. – Все бесполезно.

– Пойдем, хоть посмотрим, – лукавила Анюта, втайне надеясь заполучить себе подругу в деревню.

– Пойдем, – не стала спорить Катерина. В принципе, половичок она может и потом забрать, а холодильник все равно до завтра станет ее дожидаться.

Неотложных дел во время отдыха она себе не намечала. Отдыхать так отдыхать.

Дом Любови Карелиной походил на осиное гнездо. Но не в смысле интерьера, он-то как раз был вполне обычным. Осу напоминала сама Люба, жалящая всех налево и направо. Завидев Катерину, она сначала ужалила ее.

– Что, завидуешь счастью моему?! – Любка вильнула стройными бедрами. – То-то. Так и сиди старой девой, до которой никому нет дела.