Ледяной знак я создала на ходу. Этот небольшой и не особо мощный символ был у меня отработан до автоматизма. Я приблизилась к Норгату, сжимая в руках, полузрачную руну, при активации она превратится в небольшую ледышку, которую при желании можно разогнать до скорости боевого снаряда, или же она взорвется золотыми искрами. В любом случае швырять знак в Норгата я не собиралась, поэтому опешила, когда он приказал:

— Целься в меня.

— Спасибо, но мне и прошлого раза хватило.

— Тогда ты была без сознания и пропустила все самое интересное.

— Зато последствия мне еще долго являлись в кошмарах.

— Шумская, так я тебе снюсь?

Норгат дурачился, перебрасываясь со мной шутливыми фразами, а сам наступал, когда же дракон оказался на расстоянии вытянутой руки, то сразу посерьезнел и повторил:

— Бей!

Причем так сказал, что я тут же подчинилась, а в голове промелькнула мысль: ""Этот парень умеет командовать. Умеет, но не любит"".

А ещё Норгат точно придуривался, когда заявлял, что не может держать защиту. Стоило моей ледышке приблизиться к груди Норгата, как вокруг него вспыхнул не щит, а целая стена огня, обратившая мой кусок льда в крошечное облачко пара. И это Норгат точно не применял активную магию, как Эдмард, когда ставил защиту.

— Артефакт, амулет, ещё какой-то раритет? — потрясённо выдохнула я.

— Магия крови, — довольно объявил дракон."

"А на его груди медленно проступало нечто алое и пульсирующее, точно сердце. Я залипла на это чудо и упустила момент, когда над головой Норгата возникла черная туча. Он тоже заметил ее с опозданием, а вдруг выругался и прыгнул на меня и повалил на пол. От неожиданности у меня перехватило дыхание, зато встреча с полом была максимально бережной. Да я вообще не поняла, почувствовала ли что-то, зато прикосновение горячего драконьего тела ощутила всей кожей даже сквозь одежду. У нормальных людей такой температуры тела не бывает в принципе, но Норгат и не являлся нормальным человеком. Он был потомком драконов, умеющих отбивать молнии.

Сначала я не поняла природу ярких вспышек, вытянула шею, чтобы как следует их рассмотреть, и услышала резкое:

— Не высовывай нос, Шумская, иначе его тебе подпалят.

— Кто?

— Придурки, которым я оторву головы, — процедил сквозь зубы Норгат, морщась при каждом ударе, во время которого за его спиной активировалась та самая природная защита.

— Тебе не больно? — тихо поинтересовалась я, понимая, что Норгат вынужден лежать, не шевелясь, прикрывая меня своим телом как щитом.

— Больно. Иногда, — интимно понизив голос, произнес он. — Когда  ты так близко, как сейчас, а я не могу тебя даже поцеловать.

— У нас тренировка, — попыталась призвать его к порядку я.

Получалось с трудом. Норгат уже не удерживал меня за талию, его руки сместились значительно ниже.