С твоими знаниями уже давно можно было стать успешным переводчиком где-нибудь в Министерстве иностранных дел. Языки тебя всегда любили, в отличие от меня. — Они засмеялись. Да, французский Трейси не стал лучше за прошедшие десять лет!

— Так что тебя смущает? — накладывая в глубокие тарелки сливочное мороженое с шоколадной крошкой и печеньем, продолжила расспросы Трейси.

— Помнишь, мы были во Франции в средней школе? — тихо, будто их могут подслушать, спросила Шэрен. Трейси что-то промычала, погрузившись с головой в холодильник и поочередно доставая оттуда ветчину, листья салата и сыр. — А помнишь ребят, с которыми мы познакомились возле парка Сен-Клу?

— М-мм, смутно, — соорудив себе что-то, отдаленно напоминавшее сэндвич, ответила Трейси.

— Один из них президент компании «Беркшир».

У Трейси от шока вытянулось лицо и, прекратив жевать, она констатировала:

— Все, первые морщины мне обеспечены. — Потом задумалась, обеспечив себе тем самым еще парочку признаков несвоевременного старения. — Лиц я не помню, но ребята вроде симпатичные были. Какой из них?

Шэрен зарделась.

— Ха! Неужели тот, по которому ты сохла потом еще целый год?!

— Ничего я не сохла! — возмутилась Шэрен. Хотя она сохла, еще как сохла.

— Припоминаю, что его дружок был красавчиком, правда, высокомерным, — предавшись воспоминаниям, промурлыкала Трейси.

— Дружка я не видела, только Николаса Хейворта.

— Ух ты, он больше не «О, прекрасный Ник»? — передразнила Трейси ее. Шэрен закатила глаза и попробовала мороженое. — Ну и как он тебе сейчас?

Шэрен задумалась. Как ей Ник сейчас? Он очень возмужал и стал шире в плечах. Сколько ему лет? Тридцать три-тридцать четыре? Точно она не знала, но обратила внимание, что его волосы больше не такие светлые, но зато модно и профессионально уложены. В прозрачных голубых глазах она и тогда, десять лет назад, заметила некоторую жесткость, твердую, непоколебимую уверенность в себе, но сейчас все это окончательно сформировалось и полностью заполнило их, сделав взгляд властным. Но зато на губах один раз появилась та самая по-мальчишески бесшабашная улыбка, которая так очаровала Шэрен в пятнадцать лет. И сейчас, будучи взрослой двадцатипятилетней женщиной, она откровенно призналась самой себе: Ник за годы стал еще красивей.

— Ну, так, симпатичный, — с деланым равнодушием ответила Шэрен.

Трейси рассмеялась, ни на мгновение не поверив в напускное безразличие подруги. Потом спросила:"

"— Он узнал тебя? — Шэрен в ответ отрицательно покачала головой. — Ну, много воды утекло, — звучало ободряюще. Сейчас, конечно, Трейси знала о том, что подруга в тайне от нее ходила на Марсово поле и встречалась с Ником, правда, об их поцелуе она не знала. Этими воспоминаниями Шэрен делилась только с мамой.