И твоя подружка-слониха под раздачу попадет, – добавил он, выпрямляясь.

Быстро оглянулся на дверь и, коротко размахнувшись, влепил мне пощечину.

Я, радостно взвизгнув, повалилась с табуретки и, уже лежа на полу, согнула ногу, и с силой ударила урода в пах, довольная, что, зайдя в Катин дом, не сняла сапоги. А заодно благословляя дзюдо и уроки самообороны из моего детства и отрочества.

Мудак взвыл. Согнулся, вцепившись в пострадавшее место, и в тот же момент получил от меня по виску березовым поленцем, на которое я прилегла, упав с табуретки.

Ну а потом открылась дверь, и в дом вместе с клубами морозного воздуха влетел Эрик с пистолетом в руке.

А у меня все поплыло перед глазами, и следом я провалилась в темноту…

– Снеж… Снежана-а… – сквозь сон слышала я жалобное скуление. – Снежанка, просыпайся уже, а?

Я разлепила глаза и увидела Марю, сидящую в кресле напротив кровати в моей-не моей комнате, которую мы никак не могли поделить с Эриком. За окном уже сгущались ранние зимние сумерки, и в комнате стоял полумрак.

– Маря, не скули… – прохрипела я, морщась от боли в лице.

Подруга сочно всхлипнула и начала мелко креститься:

– Ну, слава тебе, очухалась.

Эрик сказал позвать его, когда ты очнешься.

Она поднялась было, но я зашипела, преодолевая боль в распухшей губе:

– А ну, стой! Сядь на место и рассказывай. Вернее, сначала зеркало мне дай, в ванной лежит.

– Что рассказывать, Снежана? – расстроено загудела подруга, сгоняв за зеркалом. – Эрик тебя часа два назад привез без сознания. С ним женщина была заплаканная и мужик на «жигулях» позже подъехал, муж ее. Что случилось-то?

Не отвечая, я рассматривала открывшуюся мне в зеркале красоту: распухшую левую щеку, слегка заплывший глаз и разбитую губу.

Еще ссадина на виске, как раз там, где я приложилась к полешку, которым потом огрела душившего меня мудака.

– Пипец, красотка, – со вздохом прокомментировала увиденное. Отложила зеркало и села на кровати, откинувшись на спинку.

– Снежана, ты не переживай, у меня мазь есть – мигом тебе лицо в порядок приведет. Сейчас принесу, – Маря с жалостью разглядывала меня. Затем попыталась подняться с кресла. Я зыркнула на нее злобным взглядом и скомандовала:

– Сидеть! Давай, подруга, каяться начинай. Рассказывай, как продала меня за тридцать сребреников…

Глава 29

– Зачем ты своему бывшему про меня информацию сдавала?

Глаза у Мари сделались совсем несчастными.

Она жалобно всхлипнула и глянула на меня укоризненно, мол, что ты такое говоришь…

Я бы ей даже поверила, и сама начала стыдиться своего поведения, так искренне у нее все вышло. Вот только шея, которую мне чуть не сломал ее бывший любовник, не давала быть доброй и доверчивой. И еще разбитое, ноющее от боли лицо не позволяло спустить все происшедшее на тормозах.