– Именно так.

– Я в свое время повидала финансистов, Астрид, и ни один из них не напоминал тебя даже отдаленно.

– Кого же я напоминаю?

– Из нашего краткого общения я бы решила, что ты, скорее, вроде меня.

Вилланель улыбается – спокойное уважение Элис наполняет ее вены. Что-то в чертах этой женщины – то, как тугая линия ее скулы смягчается, переходя в изгиб подбородка, – волнует ее. Она знает, что подобные чувства опасны, но бывают времена, когда ей уже невмоготу от секретности и почти звериной осторожности, с которыми она живет каждую минуту.

Элис бросает взгляд на телефон.

Потом встает: на ее полуночно-синем платье переливается то же подводное свечение, что и на акулах.

– Идем."

"Она через дверь ведет Вилланель к лифту. Шум и музыка постепенно затихают, потом – головокружительный подъем, и Вилланель вслед за Элис входит в квартиру на самом верху, с тем же тусклым освещением, что и в клубе. Покрытая сусальным золотом створчатая ширма, в сумраке на стенах – современная живопись, но эффектное пространство окна с зеркальным стеклом доминирует надо всем. Далеко внизу – город, чье раскинувшееся во все стороны мерцание притушено саваном смога.

– Всеазиатская шлюха. Так раньше называли Шанхай. Таким он и остается. Эта квартира, этот клуб, этот дом… Все куплено за секс. Чаю? – Она указывает на освещенный узким лучом светильника фуршетный столик. – «Серебряная игла» из провинции Фуцзянь. Думаю, тебе понравится.

Вилланель делает глоток бледного настоя. Его вкус напоминает об аромате омытых дождями склонов.

– Я могла бы сделать тебя очень богатой, – говорит Элис. – У меня есть клиенты, которые дали бы за ночь с тобой кучу денег.

Вилланель вглядывается в ночь. Она чувствует запах духов этой женщины, ее волос.

– А ты, Элис? Сколько бы ты заплатила за меня? Прямо здесь и сейчас?

Элис смотрит на нее с недрогнувшей улыбкой.

– Пятьдесят тысяч юаней.

– Сто, – отвечает Вилланель.

Элис задумчиво наклоняет голову, затем делает шаг и встает вплотную к Вилланель. Зеленые глаза встречаются с серыми.

– За сто тысяч монет, – говорит она, расстегивая шелковую пуговицу на воротнике Вилланель, – тебе придется меня удивить.

Вилланель кивает и стоит не двигаясь, а пальцы Элис тем временем скользят вниз по ее ципао.

Она закрывает глаза и ощущает, как ее плечи освобождаются от шелка, как снимают белье. Она стоит обнаженная, и пол под ее ногами начинает крениться. Она пытается произнести имя Элис, но у нее выходит «Анна», а когда она хочет прошептать «трахни меня», вместо этого с губ срывается «убей меня».

Через четыре дня Ева Поластри и Саймон Мортимер выходят из кондиционированной прохлады зоны прибытия аэропорта Пудун на тридцатиградусную жару стоянки такси. Полночь.