Разумеется, мы тщательно проверим ее историю, но я полагаю, что если она в чем-то и виновата, то только в наивности.

Ева кивает.

– Она так хотела, чтобы все это сбылось. Успешный кастинг, прорыв на телевидение…

– Да. – Херст топчет сигарету на влажном бетоне ступеньки. – Он разыграл ее что надо. И нас заодно.

Ева хмурится.

– А как, по-твоему, два волоса с головы Люси оказались в сумке, если она ее не открывала?

– Думаю, что Питер или кто-то из его людей взял волосы во время псевдокастинга – возможно, с ее расчески. А потом наша убийца подкладывает их в сумку, уже придя в отель вместо Люси.

Теперь вопрос тебе. При чем тут Лос-Анджелес? Зачем заморачиваться и посылать девушку на край света, если она уже отыграла свою роль?

– Это просто, – отвечает Ева. – Им нужно было, чтобы к моменту, когда новость об убийстве появится на первых полосах, она оказалась вне игры. Они не могли допустить такой риск, ведь она могла все прочесть в Интернете или услышать по радио и сразу побежать в полицию со своей историей. Поэтому они убедились, что она улетела в Лос-Анджелес – в субботу в одиннадцать утра, как раз в то самое время, когда стало известно об убийстве.

И это не только отрезает Люси от мира, но и создает прекрасный ложный след, давая настоящей убийце и ее команде уйму времени, чтобы все за собой подчистить и исчезнуть.

Херст кивает.

– А раз уж она поселилась в шикарном отеле на бульваре Сансет…

– То останется там на весь срок, именно так. Конечно, теоретически она может что-то услышать или увидеть про Кедрина, но это все – за тридевять земель. И ей ведь нужно еще пройтись по голливудским агентствам. Это занимает ее мысли в первую очередь.

– Ну а потом, когда у них уже все дело сделано, а у нас есть результаты ДНК, они преподносят ее нам на блюдечке. – Он качает головой. – Ты должна оценить их наглость.

– Да, но, как бы то ни было, эта женщина застрелила четырех иностранцев на нашей территории. Мы можем вернуться и еще раз посмотреть записи с камер?

– Разумеется."

"Записи смонтированы в единый немой ролик. Люси в своей парке входит в вестибюль с дорожной сумкой в руках и регистрируется, намеки в языке ее тела очевидны. Люси выходит из лифта на четвертом этаже и направляется в номер 416.

Люси выходит из отеля без сумки и с поднятым капюшоном.

– Так, стоп, – говорит Ева. – Это последний кадр с ней, согласен? С этого момента женщина в парке – наша убийца.

– Согласен, – отвечает Херст.

Он снижает скорость в шестнадцать раз. Бесконечно медленно, словно сквозь патоку, в отель входит фигура в капюшоне, машет размытой рукой в направлении стойки и исчезает из кадра. Ее лица не видно, как и на съемке в коридорах.

– Вот, смотри, она ставит жучок у кедринского номера, – говорит Херст.