В окне – единственный подсвеченный объект: чучело ласки на постаменте, покрытое яркими разноцветными брызгами кондитерской обсыпки, как на кексе.

Вилланель принимается его разглядывать. Брызги похожи на размножающиеся бактерии. Замысел этой инсталляции, или скульптуры, или что бы это ни было, остается для нее темным.

– Вы будете входить?

Женщина – под сорок, черное коктейльное платье, пшеничные волосы, собранные на затылке в пучок, – выглядывает из-за стеклянной двери, придерживая ее, чтобы не впускать холод.

Пожав плечами, Вилланель входит в галерею и почти сразу теряет женщину из виду.

Галерея заполнена состоятельными гостями. Некоторые разглядывают картины на стенах, но большинство обращены лицом к центру помещения – они беседуют, собравшись в компактные группы, между которыми незаметно снуют официанты с канапе и бутылками прохладного просекко. Подхватив бокал с одного из подносов, Вилланель устраивается в углу. Картины похожи на репродукции сильно увеличенных репортажных фотографий и нечетких кинокадров. Бесцветные, несколько зловеще сгруппированные фигуры, некоторые лица намеренно размыты. У ближайшей к ней картины стоит мужчина в пиджаке с бархатным воротником, перед ним – этюд: женщина на заднем сиденье машины, она ошарашена от блика вспышки и рукой защищается от назойливого объектива папарацци.

Вилланель изучает мимику мужчины – слегка нахмуренное, сосредоточенное выражение, пристальный взгляд – и пытается его копировать. Она хочет, чтобы ее не замечали или хотя бы не подходили к ней, пока она не допьет бокал.

– Ну и как вам?

Это пригласившая ее женщина. Мужчина в пиджаке с бархатным воротником переходит к следующему экспонату.

– Что за женщина на картине? – спрашивает Вилланель.

– В том-то и суть, нам это неизвестно. Может, кинозвезда, приехавшая на премьеру, или осужденная убийца перед последним заседанием суда.

– На убийце были бы наручники, и ее привезли бы в суд в бронированном фургоне.

Женщина взглядом оценивает ее элегантную парижскую стрижку с байкерской курткой «Баленсиага» и улыбается.

– Знаете по опыту?

Вилланель пожимает плечами.

– Это актриса на закате славы. И она наверняка без трусов.

Продолжительное молчание.

Когда женщина вновь начинает говорить, тембр ее голоса едва уловимо меняется.

– Как вас зовут? – спрашивает она.

– Манон.

– Так, Манон. Мероприятие будет идти еще сорок минут, потом я закрываю галерею. После этого, думаю, мы можем отведать сашими из сериолы в «Нобу» на Беркли-стрит. Как считаете?

– Ладно, – отвечает Вилланель."

"Ее зовут Сара, месяц назад исполнилось тридцать восемь. Она говорит о концептуальном искусстве, и Вилланель неопределенно кивает, но не вслушивается. По крайней мере в слова.