Считаются ли здесь шесть недель жестокой боевой подготовки в эссекских болотах? Или две недели крутых виражей за рулем на курсах ухода от преследования в Нортвуде? Или неделя изучения отмычек с бывшим взломщиком на Собачьем острове?

– Немного, – отвечает она.

Возвращается стюардесса с шампанским. Мартин берет бокал, а Вилланель заказывает минеральную воду.

– Вам стоит подумать о карьере модели, – говорит он. – У вас такие скулы и вот это вот «отъе…сь» во взгляде.

– Ну что ж, спасибо.

– Это комплимент, поверьте. Чем вы занимаетесь?

– Финансы. Боюсь, не слишком гламурно.

И… ваша жена была моделью?

– Эльвира? Да, поначалу была. И очень успешной. Но сейчас я занимаюсь клиентами, а на ней – бэк-офис.

Беседа входит в предсказуемое русло. Вилланель осторожна в разговорах, касающихся ее альтер-эго, Манон Лефевр, и поэтому выуживает из Мартина разные подробности о его агентстве. Два бокала «Вдовы Клико», третий – в процессе, так что он с радостью болтает о себе, одновременно потчуя Вилланель потоком комплиментов возрастающей игривости."

"В какой-то момент ей пришло в голову, не может ли он оказаться подсадной уткой из МИ-5 или французской внешней разведки ГУВБ.

Но она не брала заранее билет на самолет, а наоборот, поймала случайное такси у выхода из «Галери Лафайет» на бульваре Осман и уже в аэропорту купила билет за наличные. Классические меры противодействия наблюдению, включая внезапный заезд на заправку на шоссе А1, не выявили никакой слежки. Причем Мартин уже сидел в зале бизнес-класса, когда она пришла, и к тому моменту успел зарегистрироваться. Но самое важное: ее инстинкты – а если встает вопрос о выживании, они работают с высочайшей точностью – подсказывают ей, что этот мужчина не притворяется. Что он действительно тот, кем кажется, – холеный соблазнитель. Самое забавное в нарциссических типах вроде Мартина – то, что они всегда уверены, будто у них под контролем абсолютно всё – на работе, в беседе, в сексе.

Ее мысли плывут к тому вечеру в Палермо. Что бы ни говорили о Леолуке Мессине, у него не было этих проблем с контролем. Он на самом деле был рад позволить ей – с заряженным «ругером» наготове – себя трахнуть. В своем роде тот эпизод вышел весьма романтичным.

Константин сидит в кафе напротив стойки лицом к двери и к Грэйз-Инн-роуд. Перед ним – раскрытая на спортивной полосе «Ивнинг Стандард», он потягивает капучино. Когда, притопывая, чтобы стряхнуть с обуви снег, входит Вилланель, он поднимает на нее рассеянный взгляд и кивком приглашает сесть напротив. Это унылое приветствие лишает момент потенциального драматизма; никто не обращает внимания на молодую женщину в пальто секонд-хенд и вязаной шапочке. Она заказывает чашку чая, и пара приступает к еле слышной беседе.