Галерея тянулась вдоль парадного фасада дома, и из окон открывался вид на сквер, со всех сторон окруженный особняками, в которых жили самые богатые жители столицы.

Дейдре остановилась у одного из окон. Вот она, маркиза Брукхейвен, одна из богатейших женщин Лондона, добившаяся того, чтобы город пал к ее ногам, стоит у окна и, словно заключенная в бедламе, вцепившись в решетки, с вожделением смотрит на то, как мимо нее проносится жизнь.

Действительно, жизнь за окнами кипела. Дейдре увидела трех мужчин, поднимающихся к парадному входу в Брук-Хаус. Двигались они легко и пружинисто, как могут двигаться лишь молодые энергичные люди.

Приглядевшись, Дейдре узнала полосатый жилет на одном из мужчин.

Ах, вот оно что, поклонники пришли к ней с визитом. Полосатый жилет принадлежал Коттеру, серый сюртук – Сандерсу, а темно-синий… В темно-синем, скорее всего, пришел Баскин.

Тот факт, что она только вчера вышла замуж, не остановил ни одного из трех ее обожателей, да и с какой стати изменение ее семейного статуса стало бы для них помехой? Всем было ясно, как день, что она вышла замуж по расчету, а брак по расчету не должен мешать ее личной жизни, ведь так?

Эти трое были всего лишь группой скучающих мальчишек без всяких перспектив получить приличное наследство и без особых амбиций.

Их любимым времяпрепровождением был флирт, и, если честно, больше они ничего не умели. И, если леди, с которой им так нравилось флиртовать, вышла замуж, зачем отказываться от привычных занятий?

Коттеру и Сандерсу нравилось ее общество, но Дейдре подозревала, что этим визитом она все же обязана Баскину, который не мог смириться с мыслью, что Дейдре – не для него.

Отец Баскина был известный поэт, но на сыне природа, увы, отдыхала.

Дейдре, возможно, и испытывала бы сочувствие к несчастному парню, который всю жизнь рос в тени отца и был просто-напросто неспособен воплотить в жизнь те большие надежды, что питали в отношении него родители, но стоило ей вспомнить мучительно долгие часы, что приходилось проводить, слушая посвященные ей скучные вирши, сочувствие мигом испарялось.

Хотя… Да поможет ей Бог, но Дейдре не была бы в претензии к Фортескью, если бы он впустил их в дом. Даже если никчемные стихи Баскина были единственной альтернативой мучительной скуке одиночества, уж лучше скучать в компании, чем одной.

А может, и не стоит их впускать. Баскин будет читать свои стихи до тех пор, пока у Дейдре не остекленеют глаза и не онемеют ягодицы. Дейдре со смешанными чувствами провожала взглядом поклонников, понуро уходящих прочь.

Дейдре отвернулась от окна. Все правильно. Не очень-то и хотелось их видеть. Как бы там ни было, время шуток, флирта и остроумных бесед закончилось для нее навсегда.

На стене напротив окон красовались портреты Марбруков.