А ведь тогда она очень гордилась собой, потому что подошла к делу с умом. Выбрала самый подходящий момент, когда Колдер был наиболее беззащитен и потому уязвим, и выдвинула именно те аргументы, с которыми он с наибольшей вероятностью должен был согласиться.

Дейдре вела себя в точности как Тесса, только еще хуже, потому что мотивы Тессы были всегда ясны и понятны. Тессе нужны были деньги и внимание мужчин, что льстило ее тщеславию. Любви она никому дать не могла, и это было известно всем, включая саму Тессу.

Но Дейдре вела куда более крупную и куда более лицемерную игру.

Она предложила бессердечный союз, и при этом каждое ее слово было ложью и вероломством, потому что целью этого «бессердечного» союза всегда было и оставалось завоевание сердца Брукхейвена. А теперь у нее не осталось даже надежды на то, что он узнает правду.

И что же теперь делать? Время не повернешь вспять. Не может она вернуться в тот день, когда шестнадцатилетней дебютанткой влюбилась в Брукхейвена, чтобы начать древнюю как мир игру, пытаясь завоевать его тем набором средств, каким обычно пользуются женщины. И добиться того, чтобы уже он начал за ней ухаживать, пытаясь ее завоевать.

Мужчина не станет ухаживать за собственной женой!

Если только не…

Дейдре перевернулась на спину и уставилась в потолок. Угли в камине почти догорели, и красноватые отблески превращали громадную комнату в таинственную пещеру, в которой нет ни одного прямого угла.

Ей не удалось прийти к победе окольным путем.

Возможно, пришло время испробовать путь прямой, но тернистый.

Глава 40

Через несколько часов Дейдре уже подъезжала к дому на Примроуз-сквер, где когда-то жила с Тессой. Карета была битком набита произведениями Лементье, заботливо упакованными сноровистой камеристкой.

Сообщая дворецкому о своем намерении покинуть Брук-Хаус, Дейдре никак не ожидала, что ее решение будет принято с пониманием.

Судя по всему, решающим фактором для Фортескью явились оставленные Баскином на ее предплечьях синяки, при виде которых посеребренный сединами дворецкий заметно побледнел.

– Я был здесь в тот день, когда умерла леди Брукхейвен, – замогильным голосом сообщил Фортескью, – и я знаю, что любой мужчина, даже такой джентльмен, как его светлость, может утратить самоконтроль и зайти слишком далеко.

Дейдре решила, что не будет развивать эту тему, и промолчала.

Когда Дейдре вышла из экипажа, Софи уже поджидала ее возле дома.

– Что это? – в недоумении уставившись на сундуки, спросила Софи. – Ты спятила? Тебе что-то угрожает? Можно я поживу в Брук-Хаусе вместо тебя?

– Может, прежде чем отправляться туда на жительство, стоило бы выяснить, так ли там безопасно? – язвительно спросила Дейдре.

Софи пожала плечами.

– А зачем? Хуже, чем с Тессой, уже нигде не будет.