– Вот уж нет! Точно не компрометируешь! Может, я боюсь, что у меня уведут такого шикарного мужчину? У нас там знаешь, сколько одиноких учительниц? На любой вкус! – рассмеялась Геля.

– Глупая! Я уже нашел себе учительницу, зачем мне еще одна? – Макс чмокнул Гелю в висок и подтолкнул к столу, – давай, давай, завтракай! Тебе силы сегодня еще пригодятся. У тебя же там тридцать? Или сорок сорванцов? А, кстати, сколько их у тебя?

– Тридцать два, – улыбнулась Геля, – и они все чудесные дети! Правда!

– Геля, а своих детей ты бы хотела?

– Да. И не скрываю этого. Так что, Макс, я тебя предупреждаю сразу – если я забеременею, то я буду рожать. С тобой или без тебя, все равно буду. Мои биологические часы тикают.

– Ты сейчас серьезно? – Макс заставил Гелю посмотреть ему в глаза, всмотрелся сам, а потом, прижав ее к своему телу, прошептал:

– Никому не отдам такое чудо! Будем рожать! Сначала сына, а потом дочку! Или ты кого хочешь старшего? Дочку? Помощницу, да?"

"– Макс! Ты сейчас серьезно? Ты хочешь детей? Двух?

– А ты нет?

– Я хочу, сколько получится! Деток в доме много не бывает, как ты считаешь? – улыбнулась Геля ему в шею.

– Я согласен с тобой. Полностью! Геля, ты мой приз, мой подарок судьбы, мое счастье!

Глава 41. О пользе правильных решений

Арсений вышел из квартиры Ольги, закрыл дверь своим ключом, спустился на один лестничный пролет, увидел свое отражение в стекле и лишь тогда понял, что улыбается.

Сегодняшний день начинался как обычно. Хотя, нет, обычно с того дня, как он узнал, что его девочка попала в аварию, уже не было. Ни разу. Он просыпался каждое утро с мыслью о ней и с мыслью же о ней засыпал.

Арсений никогда не страдал от отсутствия женского внимания. Как раз наоборот, этого внимания всегда было слишком много. И в школе девочки сами липли к нему. Хотя, те, что липли, девочками, строго говоря, как раз вот уже и не были.

Сеня рано узнал, что такое секс, а виной тому стал Григорий, сосед по коммуналке. В коммуналке, где они жили с матерью, было шесть комнат и в каждой жили семьи с детьми. Только в одной из комнат жил Григорий – молодой одинокий парень. Понятное дело, детей у Григория не было. Ловелас и баламут, каждую субботу он приводил к себе новую девушку. Григорий жил в угловой комнате, а Сеня с матерью жили в комнате рядом с ним. Можно сказать, что их крыло в коммуналке было самым малочисленным.

Кровать Сени стояла как раз у той стены, за которой и развлекался Григорий с очередной своей девушкой. То ли девушек Григорий таких находил, то ли он сам просил их громко стонать, но Сеня постигал основы секса, совсем как в песне у Александра Градского, уткнувшись носом в подушку. Мать не слышала всех этих стонов за стеной.