— Что? — кажется, дым выел остаток ее мозгов, потому что она мелет какую-то чушь.

— Проект ""Спасение черепашек"". В прошлом месяце сделали три новых пожарных выхода и пристроили лестницы, — запыхавшимся голосом говорит она, а меня вдруг накрывает волна злости.

— Разве я не отказался подписывать приказ о реализации этого проекта?

Люба молчит, чем злит меня еще больше.

— Ты что, подделала мою подпись?

— Ты чем-то недоволен? — она резко останавливается между пролетами второго и третьего этажей и злым взглядом впивается в меня. — Если бы я не дала разрешение и не подписала от твоего имени договора с подрядчиками, ты бы сейчас поджарился как барашек на вертеле в своем директорском кресле.

И вообще, это все твоя вина! — орет как ненормальная, указывая в сторону горящего цеха. — Я тебя просила никому не говорить о смерти деда до оглашения результатов тендера, а? А ты что? Не смог удержать свой длинный язык за зубами! А теперь что? Теперь все! Мы потеряли все! — к концу фразы ее голос срывается, а из глаз текут слезы. И я чувствую себя последним мерзавцем.

Потому что она права.

Это все из-за меня и моему несерьезному подходу к делу.

Если бы дед был жив, у него бы повторно случился инфаркт.

Люба избавляется от каблуков и быстро перебирает своими изящными ножками, преодолевая последние пролеты. Я в последний раз смотрю на ужас, который твориться вокруг и спешу поскорей убраться, пока от огня не начали взрываться стекла.

Пожарные машины уже подъехали к зданию, работники завода столпились во дворе: испуганные, заплаканные и с безнадежными взглядами. Почти шестьсот человек с сегодняшнего дня остались без работы. Включая меня.

Просто прекрасно.

Дед жизнь положил на этот завод, а мне хватило всего три месяца, чтобы разрушить его до основания.

Голова идет кругом: и от нервного напряжения, и от дыма, которого успел вдоволь нанюхаться, и от осознания своей беспомощности."

"Подъехали машины скорой помощи и тут до меня дошло, что кто-то же мог остаться в пожаре и пострадать. Страх липкими щупальцами проник к моему сердце, сжимая его все сильнее и сильнее. Эти смерти будут на моих руках, на моей совести и не отмоются до конца жизни.

— Пожалуйста, не толпитесь, здесь опасная зона, покиньте территорию завода! — выкрикнул один из пожарников и я медленно побрел к воротам, все еще не веря, что это происходит и в самом деле.

Я вглядываюсь в лица людей, пытаясь найти Любочку, захотелось вдруг обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Только сейчас понял, что значила для нее эта работа и все эти люди. Она жила ""СтальПромом"", все свое время проводила на заводе, решая всякие проблемы, иногда даже ночевала на неудобном диванчике в своем кабинете, о котором у меня особенные воспоминания.