Но у меня сегодня компания из невыносимой женщины с разбитым сердцем, а ещё мне не хочется быстрого секса с доступной девицей, лучше уж буду наблюдать за тем, как «последняя надежда завода» будет медленно превращаться в алкоголичку. А ещё, возможно, забуду ее где-то. В парке на лавочке, например. Отличное веселье было бы.

Люба вливала в себя седьмой по счёту шот. Я же скучающим взглядом обводил полупустой бар. Зря я приехал на тачке, даже не выпить толком.

Она трещит о своих котах, показывает фотографии и видео, словно это ее дети. Она пьяно растягивает слова и громко смеётся.

Рассказывает несколько смешных историй, а потом замолкает. Пожалуй, такую Любу я вижу впервые.

— Мне кажется, тебе уже хватит, — выдёргивают стакан из ее пальцев и с грохотом ставлю его на барную стойку. — Давай я отвезу тебя домой, уже поздно, — я злился на себя за то, что импульсивно предложил Левандовской посидеть вместе и выпить. Вернее пить должна была она, а я лишь смотреть.

— Ну не-е-ет, хочу ещё! Кир, не будь таким занудой, а? — пьяно протянула она, наклоняясь ко мне, чтобы забрать стакан со столешницы. Неловко пошатнулась на высоком стуле и начала заваливаться вперед.

Я не успел вовремя среагировать, поэтому в попытке удержаться она ухватилась за мой пах, в то время как я пытался придержать ее и моя ладонь вместо плеча оказалась на упругой груди.

Мы застыли, смотря друг другу в глаза, и на минуту мое дыхание все же сбилось. Ее пухлые сладкие губы, этот затуманенный взгляд, пусть и от алкоголя, а не от желания, а еще ее пальцы, которые какого-то черта начали теребить мою ширинку.

— Пожалуй, еще стаканчик и по домам, — облизывая губы произносит она и выравнивется.

— Ага, — прокашливаюсь и хватаюсь за тот самый стаканчик, но вовремя вспоминаю, что я все-таки за рулем. — У деда, кстати, есть отличная коллекция виски, не хочешь составить мне компанию и продегустировать? — срывается с моего языка прежде чем я успеваю подумать, какую ерунду сморозил.

Но мне хреново, по-настоящему хреново, и одному оставаться не хочется. А тащить какую-то незнакомую девку в единственное место, где все напоминает о дедушке не хочется.

— Не думаю, что Федору Александровичу понравиться, что мы вылакаем его редкое виски, которое он лет десять скупал.

— Он уже никогда не узнает, — с горечью произношу я и бросаю на барную стойку несколько крупных купюр.

— Не могу с тобой согласиться. Федор Александрович все видит. С небес, разумеется.

Я ничего не отвечаю. Подхватываю Любу за локоть и тащу на выход. Не понимаю почему нянчусь с ней, но из этого вечера можно сделать себе выгоду. Например, раздеть Левандовскую когда уснет и сделать несколько снимков. А потом пригрозить, что если не уберется из завода сама, то я опубликую их на сайте компании.