Нам удалось избежать толпы, так как мы пропускали могилы очень известных людей и просто бродили по грязной, выложенной булыжниками дороге. Я спросила, могу ли я где-нибудь получить карту или руководство «Кто и где похоронен», но Лукас настоял, что они нам не нужны. — Я был здесь много раз, — заверил он меня. — Давай просто погуляем, и если тебе интересно узнать что-нибудь, я расскажу тебе все, что знаю.

— Но я люблю карты. Я хочу карту. Мне нужна карта, — захныкала я.

— Нет, не нужна.

Я послала ему испепеляющий взгляд, и он поднял руки.

— Я знаю, что сказал, что не буду спорить с тобой, но давай просто попробуем сделать это по-моему, и если это не сработает, я обещаю, что куплю тебе карту.

Мысль о том, чтобы бродить по такому известному месту без гида, заставило мои ладони зудеть, но я подумала, что могла бы попытаться выдержать это ради Лукаса.

И на самом деле, я даже наслаждалась этим.

При отсутствии конкретного маршрута или графика, я обнаружила, что меньше спешила, чем обычно, когда осматривала достопримечательности и замечала то, что, вероятно, не увидела, если бы уткнулась носом в путеводитель.

И Лукас не преувеличивал — он смог рассказать мне множество историй о людях, похороненных здесь, были ли они музыкантами, актерами, писателями или политиками.

— Видишь вот эту? — он показал мне жестом на бронзовую статую мужчину, облокотившегося об могилу. — Самая лучшая история на свете.

Я остановилась перед ним.

— Правда? Кем он был?

— Он был французским президентом, который умер, пока его любовница делала ему минет. Его надгробная надпись по-французски: «Il voulait être César, il ne fut sue Pompée», что означает: «Он хотел быть Цезарем, но закончил как Помпей» (прим.

пер. имеется в виду Гней Помпей Великий). — Глаза Лукаса заблестели. — Или это может значить: «Он хотел быть Цезарем, но закончил сексуально-возбужденным».

Я ахнула и приложила руку ко рту.

— Боже, этого никогда бы не позволили написать на могиле американского президента.

Лукас покачал головой.

— Вероятно, нет.

— Ты довольно хорош во всей этой истории, — сказала я, когда мы продолжили идти.

— Я нахожу ее интересной.

Я толкнула его локтем.

— Особенно по части минетов, держу пари. — К моему удивлению, он покраснел и слово «восхитительный» всплыло в моей голове.

— Я серьезно. Это изумительно, как много ты знаешь об истории.

— У меня хорошая память.

Я вздохнула.

— У меня нет. Я должна все записывать или я обязательно все забуду.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Правда? Я думал, что ты из тех девушек, кто всегда помнят все имена, и где они встретились, и во что они были одеты.

— Нет, если я не запишу это где-нибудь. Вот причина, почему я так много составляю списки — я не просто одержима ими для развлечения.

— Развлеченье, — он усмехнулся, подтолкнув меня плечом.