Его лицо исказила гримаса наслаждения, а широкая ладонь, что пару часов назад прикасалась ко мне, удерживала голову девушки.

Кровь прилила к моему лицу от осознания того, что я подглядывала за непристойным действием.

Мне бы стоило развернуться и уйти, но я не могла отвести взгляд от происходящего, от того, как тяжело вздымалась грудь мужчины и с каким наслаждением девушка облизывала его член.

Внезапно Барон распахнул веки и наши взоры встретились. Даже тьма не могла укрыть от меня пламя, плескавшееся на дне его радужки. Его глаза сверкали, как у хищного зверя. Он смотрел на меня пристально, не моргая. Его ублажала другая, но он не отводил от меня взгляда. И казалось, что это я стою перед ним на коленях. Меня бросило в жар от этих мыслей, а низ живота потяжелел.

Удерживая голову брюнетки, Барон начал толкаться бедрами ей в рот, взяв контроль над ситуацией и при этом смотря на меня горящим взором. Я же не могла двинуться с места, будто находясь под гипнозом.

– Умница, – проговорил он, тараня ее горло членом. – Я знаю, что тебе это нравится, – казалось, что в это мгновение он обращался напрямую ко мне.

Девушка стонала, принимая его член, будто заводясь от голоса Барона и его слов еще сильнее.

Но когда он схватил ее голову двумя руками, вонзаясь так глубоко, что она закашлялась, я пришла в себя. Отпрянула в сторону и, не медля ни мгновения, побежала в обратном направлении.

Только покинув веранду и добежав до конца коридора, я прислонилась лопатками к стене, восстанавливая дыхание и чувствуя, как быстро колотится сердце. На лбу выступила испарина, кожа казалась горячей и чувствительной. Но хуже всего было то, что мои трусики оказались мокрыми. Будто… будто я сама хотела оказаться на месте бесстыдницы Лауры."

"Услышала шаги по коридору и, взяв себя в руки, пошла искать лестницу, чтобы наконец-то скрыться от этих лицемеров в своей комнате.

– Вот ты где! – вышла из-за угла Зора. – Что ты там делала? – хмуро смотрела она на меня.

– Хотела подышать свежим воздухом.

– Выход находится в другой стороне дома, – пристально рассматривала, будто подозревая в чем-то.

– Там было слишком много народа и… мужчин, – вспомнила мерзкие слова подонка Жана, его прикосновения, и к горлу подкатила тошнота.

– Не любишь мужчин? – хмыкнула она, скрестив руки на груди.

– За что мне их любить? – фыркнула, желая как можно скорее скрыться в своей комнате и не видеть никого из обитателей дома.

– Мне казалось, без любви к мужскому полу в твоей профессии не выжить, – вздернула она подбородок, проведя между нами черту, как между праведницей и грешницей.

– Чтобы ты знала, я учитель музыки. А в ту профессию, про которую ты говоришь, меня затащил ваш Барон! Против моей воли.

– Значит, были причины, – она не собиралась сдаваться.