Но тем не менее он отказывался брать больше, потому что боялся по-настоящему разорить тех, у кого отнимал деньги, — пусть даже это были всего-навсего англичанишки. И вот свадьбы откладывались, а члены клана, всю жизнь прожившие в замке или на землях Макгрегора, покидали Хайлэндс[2].

Он с молодых ногтей усвоил обязанности по отношению к клану, но никогда не думал, что внезапно разорится. В двадцать три года на него свалилась непосильная ноша. Сейчас, когда ему было двадцать шесть, положение стало еще хуже, а он не мог придумать ничего, что не претило бы ему еще больше, чем грабежи. Он уже залез в долги к немногим своим зажиточным родственникам. И все более или менее ценное, что нашлось в замке, давно уже продали.

Положение было незавидное. Вот почему, еще не успев оправиться от раны, Лахлан вызвал на совещание своих самых близких помощников и соучастников преступлений — Джиллеонана и Ранальда.

Джиллеонан, троюродный брат Лахлана, был на несколько лет старше его. Ранальд, еще более дальний родственник, был на год моложе. Они жили не в замке — у обоих поблизости были собственные дома, хотя чаще всего их можно было найти рядом с Лахланом. Вот и в тот обжигающе холодный ноябрьский вечер они обедали с ним. Лахлан подождал окончания более чем скромной трапезы и объявил:

— Ничего не получается.

Друзья заранее были предупреждены, о чем пойдет разговор, — разъяснений не потребовалось.

— Все неплохо шло, пока ты не получил пулю, — возразил Ранальд.

— Моя рана не имеет никакого отношения к очевидному. Посмотри вокруг, Ранальд, — сказал Лахлан и повторил:

— Ничего не получается.

Не надо было особенно приглядываться, чтобы заметить пятна на стенах там, где когда-то висели картины, опустевший буфет для фарфора, отсутствие на столе хрустальных и серебряных кубков. Конечно, все это исчезло так давно, что, может быть, его друзья уже забыли, как выглядел обеденный стол при жизни отца Лахлана."

"— Ты хочешь сказать, что мы больше не будем грабить? — спросил Джиллеонан.

— Я хочу сказать: какой в этом смысл? Нам всего один раз удалось привезти домой кошелек, которого хватило ненадолго. Мы уезжаем по шесть или семь раз в месяц — а результата почти никакого.

— Угу, мне и самому надоели эти разъезды, особенно в такое время года, — согласился Джиллеонан. — Но ведь мы никогда этим делом всерьез не занимались. Так, просто шалости.

Лахлан согласился. Пока его не подстрелили во время последней вылазки, они скорее развлекались, но речь шла не об этом.

— А если мы займемся этим на полном серьезе, Джилл, мы станем ворами, — сказал Лахлан. Джиллеонан удивленно поднял бровь:

— А сейчас мы не воры? Ранальд хмыкнул:

— Я считаю, что брать у англичанишек — не воровство. Лахлан невольно улыбнулся. Да, это было просто развлечением.