Когда Лахлан сообщил им, кем оказалась герцогиня Ротстон и что он намерен завоевать эту прекрасную даму, Джиллеонан напрямик спросил:

— Ты что, парень, совсем сдурел — собираешься украсть жену у герцога? Или, может, ты забыл, что она принадлежит другому?

Забыть Лахлан не мог, но он не стал придавать этому такого большого значения. Поэтому ответил:

— Она сделала не правильный выбор, и я собираюсь ее в этом убедить. Развод — не такая уж неслыханная вещь.

— Для аристократов это позор, — напомнил ему Джиллеонан. — А ты еще хочешь, чтобы она отказалась от герцогского титула! Не могу себе представить, чтобы какая-нибудь женщина на это согласилась.

— Ну, проверка истинной любви… Джиллеонан только фыркнул:

— Вернее, проверка истинного идиотизма. И кроме того, Лахлан, ты забываешь, что приехал сюда, чтобы подобрать себе богатенькую мисс. А что, если у нее ни гроша за душой?

— Чтобы герцог женился на бедной девушке?! — Лахлан тоже презрительно фыркнул. — Скорее она сама из семьи герцогов или маркизов. Герцоги не женятся на тех, кто стоит ниже.

— Герцоги могут жениться на ком им заблагорассудится, и такому богачу, как этот, не важно, если девушка окажется бедной. Ему от жены ничего не надо, кроме ее самой и детей, которых она ему родит. А эту он захотел бы в любом случае, как и ты, потому что она красавица. Но тебе-то деньги нужны. Или ты забыл о таком пустячке?

В этот момент их прервали стук в дверь и вздорные укоры фигуристой девицы из соседней комнаты. Если бы Лахлан не разозлился на своих родственников за то, что они не разделяют его точку зрения, он, возможно, и уступил бы требованиям девушки. С другой стороны, она начала с оскорблений, со взгляда, который должен был бы испепелить его на месте. Ее воинственный тон любого мужчину заставил бы закусить удила, так что он скорее всего все равно разозлился бы.

Он по-прежнему был страшно зол и набросился на Ранальда:

— Если бы ты с каждой пинтой эля не орал все громче, к нам по ночам не являлись бы разгневанные гости.

— Ах, так… теперь я… во всем виноват? — промямлил Ранальд. — Ты в ответ… на меня… не орал?

— Только чтобы перекричать тебя.

— Может, вы и не замечаете, — хладнокровно прервал их Джиллеонан, — но вы оба опять кричите.

Они возмущенно посмотрели на Джиллеонана, но потом Лахлан досадливо взлохматил волосы и проворчал:

— Право, теперь мне придется утром извиняться перед этой девицей — скорее всего она снова устроит мне выволочку.

— Можно подумать, иначе ты бы этого не сделал, — укоризненно проговорил Джиллеонан. — Когда ты даешь волю злости, потом всегда жалеешь и стараешься поправить дело.

Тут Джиллеонана и Ранальда одарили гневным взглядом, сказавшим, кого Лахлан считает виноватыми.