— Эта твоя горная Шотландия — суровая, но довольно красивая страна, правда?

— Ты это заметила, да? — ответил он с нескрываемой гордостью.

— И твоя Крегора тоже.

— Да, она очень красива.

— Но тут есть камины? Теплые одеяла? Грелки? Последнюю часть пути они ужасно мерзли — все-таки двигались на север, — так что ее озабоченность была вполне объяснима, хоть она, конечно, немного дразнила его.

Лахлан рассмеялся:

— Не тревожься, Ким, я тебя согрею — и всех крыс разгоню.

— Приятно слы… Крыс?!

— Ну… может, только немного мышек… Прищурившись, она всмотрелась в его лицо, проверяя, не подшучивает ли он в свою очередь над ней. В конце концов замки славятся такими обитателями. Но, с другой стороны, мыши есть в любых жилищах, которые не содержатся в порядке.

— Если у тебя там действительно бегают мыши, обещаю, что вскоре им придется искать себе новое место жительства, — решительно сказала она, блеснув глазами.

Лахлан улыбнулся своим мыслям. Надо отдать должное Уиннифред: та прекрасно управляла замком. Он никогда не видел, чтобы она что-то делала, но в то же время все в Крегоре шло как по маслу. Несса, взяв на себя те же обязанности, предпочитала проводить время на псарне, играя с любимыми собаками, или уходила охотиться на куропаток. Постепенно замок пришел в упадок, хоть гордость и не позволяла ей в этом признаться.

Вспомнив о своей неукротимой кузине, Лахлан спросил:

— Я тебе говорил про Нессу?

— Кузину, которая решила, что влюблена в тебя, и требовала, чтобы ты женился на ней, а не на мне? — ответила она. — Про эту Нессу?

Лахлан покраснел от гнева.

— Который из этих чертовых дурней все тебе рассказал?

Кимберли улыбнулась:

— Представь себе, оба, но не вместе, а по очереди. Было довольно забавно, когда Джиллеонан принялся рассказывать мне совершенно то же самое, что до него уже поведал Ранальд.

— Я бы и сам тебе все рассказал, — недовольно проворчал он.

— Да, вижу. Но они считали, что оказывают тебе услугу, так что у тебя нет причин на них сердиться. Они хотели уверить меня в том, что ты относишься к этой девушке только как к сестре. Кажется, они тревожились, как бы я не начала тебя ревновать или не сделала еще какую-нибудь глупость. — Кимберли хохотнула. — Как будто я ревнива!

Лахлан ухмыльнулся, вспомнив тот день на пруду, когда они катались на коньках: тогда ее ревность видна была во всей красе… Как и его.

— Надеюсь, Несса обуздает свое упрямство и опомнится, когда познакомится с тобой, — искренне проговорил он. — У вас нет причин враждовать. Я хотел бы, чтоб вы подружились.

Чтобы подружились две женщины, любящие одного и того же мужчину. Вряд ли…

Кимберли вдруг напряженно застыла, крепко зажмурив глаза. Нет, надо гнать от себя такие мысли.