Окон в нём не было, но по стенам висели факелы, отбрасывающие длинные зловещие тени, кажущиеся почти чёрными. В центре зала стояли высокие колонны, образующие круг, в центре которого в высоких мраморных креслах восседали мужчины и женщины в белых робах. Или нет – не в креслах.

Они сидели на тронах.

– …слишком опасно, – раздался женский голос с сильным австралийским акцентом. – Мы должны руководствоваться фактами, а не эмоциями, Ромул. Они затмевают разум."

"– Я и так руководствуюсь фактами, – сказал Ромул откуда-то из глубины зала. Пригнувшись, Саймон подобрался поближе, не выходя из тени.

 – И логикой. Ей никто не поверит, а если такие и найдутся, они уже подозревают нас во всех смертных грехах. Но если кто-то узнает, что мы обсуждаем одну только возможность так злоупотребить положением, особенно относительно ребёнка, наша власть над анимоксами пошатнётся ещё сильнее, чем сейчас.

С нового места Саймон видел всех пятерых Хранителей, сидящих вокруг какой-то глубокой ямы. Жестом попросив друзей подождать, он неслышно подошёл к ближайшей колонне и притаился.

– Если оставим её в живых, – произнесла женщина с сединой в каштановых волосах, – то рискуем получить восстание.

– А если казним, то сами навлечём его на себя, – ответил Ромул.

Набравшись решимости, Саймон выглянул из-за колонны и посмотрел в яму. Там, на глубине трёх метров, стоял пьедестал, на котором лежал камень настолько чёрный, что, казалось, он поглощает весь свет.

А рядом с ним, связанные по рукам и ногам, сидели Шарлотта и Нолан.

22. Камень Судьбы

У Саймона перехватило дыханье.

Нолан молчал, но был в сознании и сверлил Хранителей взглядом. Шарлотта, свесив голову, сидела рядом и медленно моргала, борясь со сном.

Видимо, до сих пор действовало успокоительное, которое вколол ей Вадим. Значит, вытащить её будет куда сложнее, чем ожидалось.

Что-то коснулось его руки, и только чудом он удержался от того, чтобы вскрикнуть. Оглянувшись, он увидел Уинтер, ничуть не пристыжённую его испугом, а чуть подальше – Ариану и Джема.

– Она слишком много знает, Ромул, – с нарастающим раздражением сказала австралийка. – Понимаю, ты считаешь своим долгом её защитить, но она с самого детства приносила одни неприятности.

– Моя дочь умеет хранить секреты, – резко сказал Ромул. – Да, Шарлотта?

Она заморгала, поднимая на него затуманенный взгляд, и пробормотала:

– Не твои.

Саймон стиснул зубы. Неужели нельзя было соврать?

– Видишь? – сказала женщина. – У нас нет выбора. Если она даже сейчас не идёт на уступки, хотя ей грозит казнь…

– Шарлотта просто ребёнок! – пророкотал Ромул так громко, что его голос эхом разнёсся по тронному залу. – Да, она провинилась, и я готов ответить за её поступки.