Чем-то это напоминало палаточный лагерь, разве что с разваливающейся крышей над головой.

– Погоди, – медленно сказал он. – Ты тут живёшь?

– А порадостнее нельзя? – поинтересовалась Шарлотта, вскидывая бровь. – Да, мы тут живём. Это Ковчег.

– У тебя что, нет дома? Родителей? – спросил он. Она скривилась.

– Лучше бы не было.

Аништадт с Чикаго разделяли тысячи километров, но на мгновение Саймон вспомнил заброшенный театр и Бонни, Билли и Бутча – сестру с двумя братьями, которые там жили, потому что у них не было дома. Им приходилось шариться по помойкам в облике енотов, чтобы выжить.

Саймон с друзьями как-то ночевали у них, и они обобрали их до последней нитки.

– Вас тут двое? – спросил он, оглядываясь. Под деревом у костра валялось штук пять спальников.

– Ещё есть Таня, – ответил Хьюго, перескакивая через перила и спускаясь по ржавой лесенке. – Но сюда приходят ночевать все, у кого нет крыши над головой. Обычно дети, которые сбежали из дома, но у некоторых вообще нет родителей. Зимой нас было человек десять, – гордо добавил он, – но все, кто умеет превращаться, летом ушли. Понимаю их, в общем-то – я бы тоже не торчал в городе, если бы не Ковчег.

– Тут всем заправляет Хьюго, – сказала Шарлотта, следуя за ним. – Он подобрал меня с улицы, когда я сбежала из дома после похищения Эмилии.

Решив не рисковать сверзиться с лестницы, Саймон превратился в голубя и спустился на тёплую землю. Когда-то в помещении явно был пол, но он давно скрылся под слоем почвы.

– Почему ты сбежала? – спросил он. – Твои родители ведь наверняка её ищут?

Шарлотта поморщилась, но отвечать не стала. Вместо этого она тихо скользнула между деревьев к навесу, где сидела маленькая девочка, которую Саймон до этого не замечал.

Она плела венки из цветов, и Шарлотта, подобравшись к ней сзади, присела и, достав из кармана балерину, поставила её прямо перед ней.

Девочка ахнула. Выронив цветы, она обернулась и бросилась в объятия Шарлотты. Рассмеявшись, та крепко её обняла и пробормотала что-то на незнакомом Саймону языке.

Он отвернулся, осознав, что этот момент не предназначался для его ушей.

– Это Таня? – тихо спросил он, и тот кивнул. – Она же совсем маленькая… – Слишком маленькая, чтобы жить без родителей.

– Ей семь, – сказал он, снимая с шеи ключ и отпирая дверь в боковую комнату.

 – Я нашёл её прошлой осенью на рынке. Она пыталась стащить еды, потому что Совет арестовал её родителей, – тише добавил он. – Их подозревали в связях с Одичалыми.

– И Верховный Совет просто… бросил её голодать? – в ужасе спросил Саймон.

– Её оставили на попечении у дяди, – мрачно сказал Хьюго. – Она мало о нём рассказывала, но человек он явно не из приятных.

Он открыл дверь, за которой раньше находилась то ли кладовка, то ли небольшой кабинет.