– Когда я узнала про её силы, то взяла с неё обещание хранить их в тайне, но она так радовалась… видимо, кому-то она о них рассказала.

Саймон нахмурился сильнее.

– Но… про нас понятно, а откуда ты знала, что придут за ней?

Какое-то время Шарлотта молчала, опустив взгляд, а потом сказала:

– Потому что одного Наследника они уже похитили. Моего брат Бэка. В отличие от вас с Ноланом, мы не близнецы, но почти одного возраста. Всего одиннадцать месяцев разницы. Он пропал три года назад, где-то через месяц после того, как проявились его способности. Просто ушёл из школы домой, и больше его никто не видел.

– Ох. – Внутри неожиданно стало пусто. – Сочувствую…

– Спасибо, – буркнула она, безотрывно глядя вниз. – Всего несколько дней спустя Одичалые захватили лес и впервые напали на Аништадт. Они до сих пор пытаются подмять под себя город. Это они схватили твоего брата, – сказала она, пряча блестящие от слёз глаза. – И Бэка с Эмилией тоже. Я просто хочу их вернуть, Саймон. Я хочу вернуть свою семью.

Воцарилась тишина. Свет над головой померк, погружая салон в полутьму, и Саймон попытался подобрать слова, которые могли бы подарить Шарлотте надежду.

Её сестра провела в плену двадцать семь дней. Её брат – три года.

Если они были Наследниками и действительно умели превращаться в кого угодно, то оставался только один вопрос.

Почему они не сбежали?

10. Мышь в лабиринте

В Цюрихе они приземлились в полдень, и Саймон никак не мог избавиться от чувства, что потерял целый день. Несмотря на пару часов сна в самолёте, от усталости кружилась голова, и он уснул, стоило им с Шарлоттой сесть в такси.

Ему снились белые фургоны и татуировки, снились чужие руки, прижимающие его к земле и не дающие пошевелиться. Иногда машину потряхивало, и он просыпался, но быстро проваливался обратно в сон. Только когда донеслись громкие голоса, он кое-как разлепил веки и насилу пришёл в себя.

Их машина стояла на обочине грунтовой дороги, а сидящая рядом с ним Шарлотта высовывалась вперёд и о чём-то спорила с водителем. Саймон не понимал, о чём они говорят, но потом она пихнула водителю под нос несколько разноцветных купюр и попыталась выйти из машины, а замок щёлкнул.

– Что такое? – пробормотал он, пока таксист размахивал руками и указывал на окружающие их безлюдные горы.

– Он не хочет нас выпускать, – разочарованно сказала Шарлотта. – Говорит, нас съедят медведи.

Саймон выглянул в окно. Покатую обочину устилал цветочный ковёр, а неподалёку стоял знак с надписью на двух языках: «Propriété Privée – Частная собственность».

– Скажи ему, что мы тут живём, – прошептал он на всякий случай – вдруг водитель говорил по-английски? – Якобы у нас дом ниже по склону.