К счастью, она услышала, как внизу служанка объявила о прибытии доктора Лиандера Вестфилда.

Хьюстон поспешила встать.

— Сьюзен, — сказала она прислуживающей девушке, — поставь еще один прибор.

Лиандер вошел в комнату большими, уверенными шагами. Он был высок, строен, смугл и необычайно красив — с зелеными глазами, «за которые стоит умереть», как выразилась однажды одна из подруг Хьюстон, и имел столь самоуверенный вид, что женщины на улице останавливались и смотрели ему вслед. Он поздоровался с мистером и миссис Гейтс.

Потом Лиандер наклонился через стол и поцеловал Хьюстон в щеку. Публично поцеловать женщину, пусть даже свою жену, и уж, конечно, свою невесту, считалось возмутительным, но Лиандер распространял вокруг себя некую атмосферу, которая позволяла ему безнаказанно делать вещи, непозволительные для других мужчин.

— Ты пообедаешь с нами? — вежливо спросила Хьюстон, указывая на место около себя.

— Я уже ел, но, пожалуй, я выпил бы с вами чашечку кофе. Здравствуй, Блейр, — сказал он, садясь напротив.

Вместо ответа Блейр только взглянула на него, продолжая ковырять вилкой в тарелке.

— Блейр, ты будешь разговаривать с Лиандером как положено! — приказал Дункан.

— Все в порядке, мистер Гейтс, — ответил Лиандер любезно, но глядя на Блейр в замешательстве. Он улыбнулся Хьюстон. — Ты сегодня красивая, как невеста.

— Как невеста! — выдохнула Блейр и чуть не опрокинула стул, выбегая из комнаты.

— Что это еще за… — начал Дункан, кладя вилку и пытаясь встать.

Но Хьюстон остановила его.

— Пожалуйста, не надо. Что-то ее сильно беспокоит. Может быть, она скучает по своим друзьям в Пенсильвании. Лиандер, кажется, ты хотел поговорить со мной по поводу свадьбы? Не могли бы мы пойти сейчас?

— Конечно.

Лиандер в молчании проводил ее до ожидавшей его коляски, взял вожжи, и они поехали вверх по крутому подъему Второй улицы, пока не остановились в одном из многочисленных тупичков Чандлера. Уже темнело, и горный воздух становился все прохладнее. Хьюстон отодвинулась в угол экипажа.

— А теперь скажи мне, что происходит, — сказал он, привязывая вожжи. Он поставил коляску на тормоз и повернулся к девушке. — Мне кажется, что ты расстроена не меньше Блейр.

У Хьюстон навернулись слезы, и она заморгала. Было так хорошо наедине с Ли. Он был таким родным и надежным. Он был оазисом здравомыслия в ее жизни.

— Это все мистер Гейтс. Он постоянно цепляется к Блейр, говорит, что она никуда не годится и даже еще ребенком не подавала никаких надежд. И он постоянно настаивает на том, чтобы она бросила медицину и осталась в Чандлере. И вот еще, Ли, он все время повторяет Блейр, насколько я совершенна.

— Да, любимая, — сказал Ли, притягивая ее к себе, — ты действительно совершенна.