Она угрожающе двинулась на него:

— Не заметят, что благодаря мне исчезла тюремная стена в полметра толщиной? Да, возможно, они все спали во время взрыва. Да, наверное, они будут ехать мимо здания, и никто из них просто не обратит внимания на небольшие изменения в окружающем пейзаже. А шериф, конечно, ни словом не обмолвился о самом примечательном событии последнего десятилетия, о том, как одна из сестер Чандлер подложила динамит под стену тюрьмы, чтобы освободить мужа, которому даже не было предъявлено обвинение в убийстве. — Она снова повернулась к лошади, каждый мускул ее тела сжигала злость.

— Хьюстон, ты должна меня понять. Я хотел знать, меня ты любишь или мои деньги. Мне представилась возможность узнать это, и я воспользовался ею. Нельзя обвинять за это человека.

— Тебя можно. Я хочу, чтобы ты выслушал, что я скажу — единственный раз в жизни. Я говорила, что люблю тебя — тебя, а не твои деньги, а ты не слышал ничего из того, что я тебе говорила.

— Ну знаешь, — он пожал плечами, — ты говорила, что не можешь жить с человеком, которого не уважаешь, но тем не менее вернулась, и тебя даже не пришлось долго уговаривать. Думаю, тебе просто трудно было удержаться, — он криво улыбнулся.

— Из всех самоуверенных, самовлюбленных мужчин, которых я встречала за свою жизнь, ни один бы не смог перещеголять тебя. Я очень, очень жалею, что мне пришло в голову спасать тебя. Жаль, что тебя не повесили, — с этими словами она вскочила на лошадь.

— Хьюстон, дорогая, ты ведь совсем так не думаешь, — сказал Кейн, взобравшись на лошадь и поехав следом за Хьюстон. — Это была шутка. Я не хотел тебя обидеть.

Они ехали весь день, и Кейн каждую минуту или приводил новые доводы, или обдумывал разные оправдания своему поступку, как, например, такое — она должна быть благодарна ему за то, что он сделал. Он сказал, что теперь Хьюстон смогла убедиться в своих чувствах к нему. Он пытался заставить ее увидеть смешную сторону произошедшего. Он обвинил ее в том, что она привлекла мальчиков к себе в помощники, и предупредил о той опасности, которую она навлекла на них всех. Он изо всех сил старался, чтобы она хоть как-нибудь отреагировала.

Но Хьюстон словно застыла. Она думала о жителях Чандлера. После ужаса, который повлекла за собой авария на шахте, им необходимо как-то развеяться, и они, без сомнения, обратят все в шутку и здорово повеселятся. Шериф приукрасит всю эту историю насколько возможно, а «Кроникл» пустят в печать серию статей об этом событии, начиная со свадьбы и заканчивая… заканчивая человеком, которого должны были повесить.

При мысли о Кейне ее кровь закипала, и она отказывалась прислушиваться к его словам.