— Почему бы тебе пока не отдохнуть здесь в саду?

Он оставил ее одну, и Хьюстон, прогуливаясь по саду, рассматривала растения, в розарии она взяла у садовника садовые ножницы и срезала себе несколько цветов. В первый раз за свое пребывание пленницей в доме Кейна она сделала что-то, что не было продиктовано абсолютной необходимостью. «Если хозяин и плох, то это еще не повод, чтобы ненавидеть дом», — сказала она сама себе, оправдываясь за то, что украсила дом цветами.

Когда Кейн пришел на ужин, столовая благоухала ароматом свежесрезанных цветов, и он все время улыбался Хьюстон во весь рот.

На следующий день приехала на обед Блейр, чтобы рассказать о своей подруге из Пенсильвании, докторе Луизе Бликер, помогавшей ей в больнице. Она спросила Хьюстон, в порядке ли она. По какой-то причине казалось, что Блейр больше не испытывала ненависти к Кейну.

— Все пока по-прежнему, — вздохнула Хьюстон. — А ты как?

Блейр заколебалась.

— Ли с этим смирится, я уверена.

— Смирится с чем?

— Он немножко сердится на меня сейчас. Я-а… прокатилась с ним, спрятавшись в коляске. Но давай лучше поговорим о тебе.

— Давай поговорим о журнале. У меня есть для тебя две новые статьи.

В воскресенье Кейн поднял Хьюстон с кровати, стараясь при этом держаться от нее как можно дальше. Он бросил на кровать темно-розовое платье, украшенное узкими лентами из черного вельвета.

— Надень это и приведи себя в порядок как можно быстрее, — приказал он перед тем, как выйти.

Через несколько минут он вернулся в плисовых брюках, светло-голубой фланелевой рубашке и матросских подтяжках. Он остановился на минуту, оглядывая Хьюстон, стоявшую перед ним в нижнем белье: узкий лиф приподнимал грудь над кружевами сорочки, икры были обтянуты черными шелковыми гольфами с вышитыми бабочками, на ногах — маленькие кожаные тапочки.

Он глазел на нее с минуту, затем повернулся и вышел из комнаты, как будто, если бы он остался еще хоть на мгновение, он бы с собой не справился.

Хьюстон бросила халат, за который в первый момент схватилась, но почему-то так и не надела, и вздохнула. Она сказала себе, что это был вздох облегчения и совсем не вздох сожаления, хотя он именно так и прозвучал.

Кейн не сказал, куда они едут, а просто помог ей забраться в экипаж и тронул поводья. Хьюстон не спрашивала, куда же он собрался, но на ее лице отразилось удивление, когда она увидела, что Кейн свернул на дорогу, ведущую к шахте «Маленькая Памела».

Охранники пропустили их без единого вопроса, а когда они оказались за воротами, люди стали выходить из домов и следовать за ними. Хьюстон помахала нескольким женщинам, которых она знала.

— Они не узнают тебя, когда ты такая чистая, — предупредил ее Кейн.