— Голова болит? — интересовался Троллейбус, дуя в кружку. — Не тошнит? Может быть сотряс. У меня такое было на пересылке. Конвойные батареи отбили, потом блевал сутки и кровью кашлял.

Я сочувственно покачал головой. Сапогами по ребрам — это серьезно. По себе знаю.

— Нет, у меня череп крепкий.

— Твое предложение насчет заглянуть к тебе в Лобню в январе в силе? — Сашка внимательно на меня посмотрел.

Честно сказать, никаких предложений я не помнил. Сидели мы с Троллейбусом бок о бок уже года три, человеком он оказался без гнилья, шебутной только очень. Везде лез, был в курсе всего, но лишнего не болтал и в актив не лез. Даже странно для того, кто сидел по барыжной статье.

— Да, — кивнул я, — подгребай. Буду тебя ждать. Адрес ты знаешь.

— Сейчас новые времена начинаются. Что мне делать в моем Ленинграде? — Санек вздохнул. — Ребята пишут, там сейчас тоска глухая. Надо в Москву двигать. Там такие возможности открываются…

— Питер — дыра, — механически сказал я, изумляясь сам себе. Старый фильм, который мне так нравился, тут еще не сняли. — В Москву ехать надо. В Москве вся сила.

Санек удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Услышать слово «Питер» от уличного пацана из Подмосковья — это для него несколько неожиданно.

— Ты досиди сначала ровно, — буркнул Локоть.

— Да! — вздохнул Троллейбус. — Попробуй тут досиди. Вон Хлыста как в последний день отделали!

— Правильно говорить «крайний» — поправил я его. — До моего последнего дня еще далеко. Ладно, пора на вечерний сходняк. Вон, активисты шумят уже. Собираемся.

Глава 2

— Лицом к стене! — хлестнула плеткой знакомая фраза. Тело привычно встало и завело кисти назад. А ведь мне для этого даже голову включать не пришлось. Все само собой получается. За столько-то лет…

— На выход! Налево иди!"

"Я механически, переставляя ноги, словно сомнамбула, прошел в каптерку, где в чем-то расписался, пролистнул паспорт и «волчий билет», справку об освобождении. Все верно. Схватив в охапку свой скудный скарб, я двинул на выход и в комнате при каптерке переоделся. Потертые синие джинсы-«варенки», ботинки фирмы Скороход, рубашка, легкая куртка. Эх… По нынешней зиме я совсем околею — за окном минус двадцать. Ночью шел снег, и отрядных первым делом с утра кинули на уборку дорожек. А я вот все, на волю.

В комнате появился кум — начальник оперативного отдела майор Гусев. И провожал он меня, сияя людоедской улыбкой.

— Ох, ненадолго ты выходишь, Хлыст. Зуб даю, что скоро обратно заедешь.

— Береги зубы, гражданин майор, — я завязал шнурки. — Пригодятся еще. Это только у акул они отрастают обратно. А ты не акула ни разу. Так… окушок.

— Опять дерзишь! — непонятно почему развеселился кум. Наверное, я его забавлял. — Так и будешь в отрицалове? Молодой ведь парень. Жить еще и жить.