В комнате было сильно накурено, пепельницы были забиты бычками. Я пожал руки, присмотрелся к двум незнакомым мне авторитетам."

"Компас был невысоким, коренастым мужчиной лет пятидесяти. Его круглая лысая голова блестела в свете люстры, а маленькие глазки буравили меня насквозь. Он был одет в дорогой костюм, который, казалось, вот-вот лопнет на его мощном теле. Разумеется, присутствовала и толстая золотая цепь на бычьей шее, и печатки на пальцах. Все по высшему бандитскому шику.

Северянин же был полной противоположностью. Высокий, худощавый, с острыми чертами лица и пронзительным взглядом. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а на тонких губах играла едва заметная усмешка. От него веяло холодом и опасностью. Уверен, что на сходку он пришел вооруженный до зубов. Пистолет, нож, может быть и кастет.

— Ну что, Хлыст, принес? — спросил Лакоба, нарушив тишину.

Я кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака два конверта.

— Сорок кусков, как договаривались.

Лакоба взял конверт и передал его Компасу. Тот быстро пересчитал баксы и кивнул.

— Хорошо, Хлыст, — сказал Северянин, впервые подав голос. Его тон был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Бродяга ты авторитетный, навели справки на твоей крайней зоне. Тут все ровно. Так что с сегодняшнего дня можешь считаться смотрящим за Лобней, брать в общак. Справишься?

Все трое внимательно на меня посмотрели

— Справлюсь, не подведу, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Компас хмыкнул и достал из кармана сложенный лист бумаги.

— Вот прогон для братвы. Зачитаю, слушай внимательно.

Он развернул лист и начал читать хриплым голосом:

— Всем порядочным арестантам и людям, живущим по понятиям. Решением воров в законе Лакобы, Компаса и Северянина, Серега Хлыст назначается смотрящим за городом Лобня. Все вопросы по общаку и разборкам решать через него.

Компас закончил читать и посмотрел на меня.

— Все понял?

Я кивнул.

— Понял. Можно копию для себя?

Компас и Северянин засмеялись — Что, на память хочешь оставить? Ладно, возьми, — он протянул мне сложенный лист. — Для тюрем отдельный прогон напишем.

Я взял «документ» и спрятал его во внутренний карман.

— Спасибо за доверие. Не подведу, — сказал я, оглядывая присутствующих.

Компас кивнул — Иди, Хлыст. Работай.

Я повернулся к выходу, но голос Лакобы остановил меня:

— Хлыст, еще кое-что. Будь осторожен. Шадринские заинтересовались тобой. Они крышевали Исток, а ты у них эту кормушку отобрал. Могут предъявить.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Шадринская братва была известна своей жестокостью.

— Понял, буду начеку, — ответил я, стараясь выглядеть спокойным. Хотя на самом деле никакого спокойствия не ощущал.