Однако скоро убедилась, что женщину совсем не волнует, что происходит вокруг нее: она безучастно лежала на кровати и смотрела на противоположную стену, как будто там происходило нечто увлекательное и интересное.

Я оглядела женщину более внимательно. На первый взгляд серьезных травм у нее не было, только кисть правой руки была забинтована. Никаких переломанных конечностей, никаких повязок на шее. Интересно, что с ней случилось? Авария, автокатастрофа? Несчастный случай? Если даму перевели в общую палату, значит, она идет на поправку. Только, на мой взгляд, ее проблема не в травмах, а что-то не так с головой. Может, она память потеряла?

Я еще раз посмотрела на лицо своей новой соседки. Оно могло бы быть красивым — в принципе, у нее весьма выразительные глаза, правильная форма носа и губ. Все портили только тяжелые морщины вокруг рта женщины, которые придавали лицу страдальческий, едва ли не старушечий вид. Из-за этого женщина казалась гораздо старше своих лет, они сильно уродовали ее и, как мне показалось, появились не так давно. Что все-таки с ней произошло? Может, она тронулась умом?

Одета женщина была в такую же больничную униформу, какая была на мне. У нее практически не было личных вещей, я заметила только зубную пасту и щетку в пластмассовом стаканчике, тоже больничном. Никаких книг, никаких тетрадок или чего-то подобного на прикроватной тумбочке новенькой не было. Спать мне совершенно расхотелось — я стала придумывать различные гипотезы того несчастья, что заставило женщину лечь в клинику. Но пока мои теории не были подкреплены ни одним фактом.

— С вами все в порядке? — рискнула я завести беседу. На ответ не надеялась и в принципе не ошиблась. Женщина словно не слышала меня. Прямо не человек, а зомби, окрестила я ее про себя. Даже у медсестры не спросишь, что с моей соседкой, — Вера Алексеевна не из тех людей, что спокойно разговаривают с пациентами. В отличие от других медсестер, она самая строгая и необщительная, и спрашивать ее о чем бы то ни было — бестолковое дело.

Я не стала продолжать попытки разговорить свою новую соседку, села на кровать и положила на тумбочку книгу Есенина. Надо поспать, решила я про себя. Пока моя голова напоминала захламленный самыми разными мыслями чердак, и я надеялась, что сон поможет мне упорядочить все это безобразие и избавиться от ненужных воспоминаний и размышлений. Я упорно прогоняла от себя мысли об Андрее, но не могла ничего с собой поделать.