— Благодарю, если он сможет в выходные прийти на собеседование в казино, я была бы вам обоим очень признательна, — вежливо склонила голову я.

Тут-то мы и приехали.

Вонь в участке стояла страшная. Только через пару минут до меня дошло, что ведут меня как раз в эпицентр запаха. Спаси Всеединый, во что я ввязалась?

Покопавшись в сумочке, я выудила надушенный платок. Весьма специфически надушенный: лимон, анис и мята. Специально для работы с вонючими объектами — далеко не все обитатели левого берега регулярно мылись, а подходить к ним близко приходилось часто.

Тяжелая металлическая дверь, отделявшая обиталище мертвых от живых в участке, с душераздирающим скрипом медленно отворилась.

Я поежилась. Ее бы на спецэффекты в фильм ужасов — готовый реквизит. Бродерик подтолкнул ее рукой и замер, перегораживая мне дорогу.

— Ты, если соберёшься падать в обморок, скажи, и мы сразу уйдём.

Я смерила его взглядом, который достаточно ясно объяснил полицейскому, что когда мы с первым курсом посещали морг, он под стол пешком ходил. Ну, не дословно, конечно, но общий посыл он уловил даже сквозь вуаль.

Поднырнула под его выставленную руку и первой зашла в комнату.

В лицо дохнуло тёплой вонью разложения, даже платок не сильно помог. Комната была практически пуста, только металлический шкаф в углу и пять таких же столов в ряд посередине. От пола до потолка она была отделана кафелем. Чтобы мыть проще, наверное. Логично, в принципе.

Три стола были заняты. Чёрные простыни — траур, как и положено, — обрисовывали контуры человеческих тел. Те, что пролежали в воде дольше, я определила сразу по провалам простыни в самых неожиданных местах. Морские обитатели неплохо подзакусили конечностями и внутренностями.

Я с трудом подавила тошноту и разыгравшееся воображение, сконцентрировавшись на третьем теле. Бродерик обошёл меня слева и откинул ткань с лица жертвы.

Блондинка, как и следовало ожидать. Распущенные волосы спускались до пола, при жизни была, наверное, прехорошенькая: круглые щечки, сейчас почерневшие и лопнувшие в нескольких местах, аккуратный носик, большие глаза… были. Я сглотнула, отрывая взгляд от лица несчастной.

— Открывай остальное, — распорядилась я, откашлявшись. Бродерик послушно стянул простыню за краешек со всего тела.

— А почему она все еще одета? — удивилась я. — Ты же говорил, ее лекарь уже осматривал. Из королевской лечебницы.

Полицейский вытаращился на меня, будто я глупость сморозила.

— Она же мертва. Зачем ее раздевать, позорить еще?

У меня даже тошнота прошла. Похоже, многое я еще не знала о местных обычаях, в частности, погребальных.

Бедняжка и впрямь выглядела не очень. От долгого пребывания в воде труп раздуло, кожа местами лопнула и из трещин сочилось нечто густое и, несомненно, зловонное.