Лицо учителя тут же исказилось от боли. Он, наконец, выпустил меня и накрыл следы клыков ладонью. Я вцепилась в крышу, а рука Ару вспыхнула. Огненные нити сплетались в заклинание, которое временно останавливало кровь. Я тоже умела создавать подобное. После этого кровник раздраженно процедил:

– До дома протяну. Нам нужно вернуться. Слезай. Ты первая.

Каким-то чудом я сумела спуститься, несмотря на боль в плече и свой страх. Ару больше ничем не выдал, что ему больно. Молча слез следом за мной, дождался, пока я развею лестницу, а затем прикрыл плащом раненую руку и побрел вперед. Я свела на плече края порванной ткани, чтобы скрыть ожог. Выматывающее жжение не прекращалось всю дорогу.

Ару создал скрывающее заклинание, и мы брели под ним до задней калитки Одли. Заспанный слуга принял наши рваные плащи и удивленно проводил нас взглядом. Когда мы поднялись наверх, я ждала, что меня прогонят. Но Ару решительно отворил дверь своей комнаты и сказал:

– Проходи.

Я одновременно испытала облегчение и беспокойство. Мне не хотелось оставлять его одного с такими ранами, и в то же время я не могла понять, что сейчас от меня нужно кровнику.

Ару затворил дверь и скрылся в спальне. Через минуту он вернулся с чистой рубашкой и мешком всевозможных снадобий. И тут же приказал мне:

– Расстегивай.

Его палец почти касался пуговицы на моей груди. Я округлила глаза и отчаянно замотала головой.

– Тебе нужно обработать ожог, - терпеливо пояснил он.

– Сначала вы, – заупрямилась я.

В его взгляде сверкнула ярость. Я ожидала, что сейчас он выскажет мне все, что думает о бестолковых практикантках. Но вместо этого кровник молча сорвал с себя сюртук, жилет, а затем и рубашку. После этого он подошел ко мне и сказал, глядя в глаза:

– Ты при виде этой раны трясешься, как осиновый листок.

– Вы сами не справитесь, – возразила я. – У вас рука тоже ранена. И…

Я молча указала на его обнаженную грудь, где не осталось и следа былых ран, но уже проступил алый узор метки. И добавила:

– Вы же не покажете здешним слугам это?

Ару скривился, но возразить ему было нечего. Поэтому он неохотно опустился в кресло и подставил плечо.

Мне и в самом деле было страшно. Обрабатывать раны меня учили, но я никогда не делала этого по-настоящему. Кровник не дрогнул, пока я неловкими движениями промывала глубокие порезы от клыков. Мазь накладывала я уже увереннее. А вот с бинтами пришлось повозиться.

– Туже, - попросил Ару. - Затягивай сильнее. Мне не больно.

Ага, только лицо белое как мел. Совсем не больно, а еще есть ожог. Затянув бинты на плече, я достала банку средства от магических ожогов. Точно такую же, какую использовала сама в прошлый раз. Ару покорно протянул мне руку, и я поняла, что рана была цветочками.