– Вы о чем? – подозрительно спросила я.

– Самое время поговорить по душам с гробовщиком, – сообщил Ару.

– И это зрелище не для девушек, – выразительно посмотрел на меня Эттвуд. – Понять бы, что они здесь делают.

В этот момент дверь лачуги с грохотом распахнулась и на пороге появился Дарем. Под его ногами дрогнула земля, и я поняла, что поверенный Шендана в бешенстве. Гробовщик вылетел вслед за ним и начал причитать, но из своего укрытия мы не могли разобрать ни слова.

Я придвинулась к учителю и выдохнула ему в ухо:

– Они обнаружили, что мы закрыли прореху и помешали их планам.

Тот рассеянно кивнул, а затем потянул меня за собой дальше в подворотню. Эттвуд нехотя последовал за нами, бросая задумчивый взгляд в сторону лачуги.

Ару уверенно лавировал между домами. Наконец, район показался мне смутно знакомым, а Эттвуд удивленно спросил:

– Мы идем в сторону кладбища?

– Попробуем подкараулить гробовщика, – кивнул Ару. – Затем обыщем его лавку. Скажете, ваш демон что-то учуял, пока мы прогуливались.

– Прогуливались у кладбища? – скептически спросил Эттвуд. – Ну-ну. Таких склонностей за мной еще не замечали. Но ладно, надеюсь, мы найдем что-то стоящее, и мне не придется ничего объяснять начальству."

"– Обязательно, – ответил Ару.

Вопреки тому, что сказал учитель, мне участвовать не позволили. А вот он и Эттвуд все сделали идеально. Мне оставалось только наблюдать за тем, как тяжелый кулак Ару опускается на голову ничего не подозревающего гробовщика, а демоница Эттвуда в следующий миг срывает с его шеи какой-то амулет.

Защиту на лавке явно создавал водный маг, и вскрывать ее пришлось уже мне. При помощи амулета, который все ее был на моем запястье.

Когда кусочки охранного заклинания осыпались ледяными осколками нам под ноги, Эттвуд присвистнул:

– Три четверти круга? Вы полны сюрпризов, леди Суру.

– У меня хороший учитель, – пробормотала я.

В глазах Ару промелькнули самодовольство и гордость. И от этого мое сердце таяло. Первой в дом проскользнула борзая, а Эттвуд и Ару занесли в дом бесчувственного гробовщика. Присев на один из гробов, я наблюдала за тем, как борзая и ее хозяин суетятся. Гробовщика связали обычной веревкой и уложили на пол. Эттвуд тщательно обшарил каждый уголок мастерской. Наконец, он остановился перевести дух и удивленно посмотрел на меня. А затем спросил:

– Не страшно?

Я неопределенно пожала плечами. Не говорить же ему, что после того, как в этой комнате мы прятались в гробу, сидеть на нем совершенно не страшно. Мысль о том, что именно здесь Ару впервые обнял меня, чтобы совершенно искренне утешить, грела душу. И по слегка рассеянному взгляду, которым учитель скользнул по мне, я поняла, что он об этом тоже помнит.