Видел он в городе уже — то крендель у булочной, то ножницы над входом к цирюльнику. Правда, вывески невзрачные, художник явно без таланта. И что занятно: на вывесках только рисунки, чтобы и неграмотный человек мог понять. Тогда что ему отобразить? Никита задумался.

Куприян кашлянул:

— Прости, купец, задумался.

— О чём?

— Вывеска у входа нужна — вот как у булочной.

— Сделай.

— Самому? — удивился Никита.

— Зачем самому? Попроси монахов-иконщиков. У них и краски есть, и навык. Полагаю, недорого возьмут, чай, не икона.

— Только не знаю, что изобразить?

Тут и Куприян задумался.

— В городе-то вывески у лекарей есть?

— Только у повивальной бабки младенец изображён. А у других — нет ничего, да где они живут, народ и так знает.

— Нет, так не пойдёт.

— Тогда иди в монастырь, к иконописцам. Может быть, они подскажут.

Никита так и сделал — тем более что Рождественский монастырь был недалеко. Куприян отправился домой, а Никита — в монастырь.

Иконописная мастерская располагалась в отдельном здании. Здесь пахло красками, за столами над досками корпели монахи. В это время иконы писались ещё для церквей на выдержанном сухом дереве.

На вошедшего никто не обратил внимания, и Никите стало неудобно: монахи делом заняты, а он с вывеской. Может быть, какими-то из этих икон люди будущего в музеях или в храмах любоваться будут.

Он уже собрался развернуться и уйти, как сидевший за ближним столом монах поднял голову. Никита думал — отругает, чтобы не отвлекал, но монах ободряюще улыбнулся:

— С чем пожаловал, гость? Икону для дома хочешь?

— Мне бы вывеску сделать…

Монах удивился.

— Иди к старшему, вон он в углу сидит.

Никита подошёл, поклонился и изложил свою просьбу.

— Вывеска тебе для чего надобна? Небось, народ пьяным зельем дурить будешь? — нахмурился монах.

— Что ты, святой отец! Лекарь я.

Монах просветлел лицом:

— Богоугодное дело. Пожалуй, что и возьмёмся. А что изобразить?

Никита и сам не знал, думая, что иконописцы подскажут.

— Наверное, красный крест, и слово «лекарь».

— Крест — это хорошо, только почему красный?

Не объяснять же монаху, что красный крест принят организацией здравоохранения как символ медицины наряду со змеёй и чашей — так это ещё от Асклепия идёт.

— Видел, потому как в других городах побывал, — нашёлся он.

— Ну коли так — сделаем. Работа несложная, послушников посажу. А размеры-то какие?

— Локоть в высоту и пять длиною.

— И доску такую найдём. Приходи через седмицу.

— А пораньше?

— Чудак-человек! Краски высохнуть должны.

Никита поклонился и вышел. В самом-то деле: краски масляные, сохнут долго, это не современные эмали."

"Время до вечера ещё было, и Никита стал переносить в арендованную избу всё, что успел собрать для работы: кое-какие инструменты, самогон, серную кислоту.