Куда идти, что делать, где и на какие деньги есть и спать? Перед ним встало множество вопросов, и пока никаких перспектив. А кушать уже хотелось — хоть на паперть иди попрошайничать. И церковь рядом была. Ноги сами понесли его туда.

Только он успел сделать шаг во двор, как послышались крики, двери храма с треском распахнулись, и на ступени храма, а потом и во двор вывалилась группка дерущихся мужчин.

Никита замер в удивлении — сроду в храмах не дрались! Святотатство это! Храм не место для выяснения отношений.

Несколько мужчин, довольно прилично одетых, лупцевали зрелых лет мужика.

Откуда Никите было знать, что взошедший в этом году на Патриарший престол Никон (в миру Никита Минов — из новгородских митрополитов, сменивший почившего патриарха Иосифа) издал указ, «чтобы все тремя перстами крестились». Три перста, собранных воедино, — Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Дух Святой.

Только вот единства не получилось, паства и священничество раскололись. Те, кто не принял нововведений, выделились в старообрядцев. В дальнейшем и гонения на них были, заставившие людей уйти в Сибирь и другие глухие места.

Но это уже после. А сейчас Никита не мог остаться в стороне, видя, как дюжина мужчин бьют одного.

Его уже повалили наземь. Даже бойцы в кулачных боях не бьют упавшего — это считается ниже собственного достоинства.

Никита роста был выше среднего даже среди современников, а уж в этом времени — на голову выше всех, просто гигант. Он подбежал к дерущимся и расшвырял их всех в стороны.

— Чего вы упавшего бьёте? — вскричал он.

Избивавшие смотрели на него злобно, но продолжать драку побаивались.

Никита помог подняться упавшему. Глаз у того заплыл, губа была разбита и кровила.

Мужик поднялся, но когда Никита взял его за левую руку, вскрикнул. «Или вывих, или перелом», — подумал Никита.

Мужик стоял на ногах нетвёрдо, хотя спиртным от него не пахло.

— Идём домой, я помогу, — предложил Никита.

Они вышли со двора.

— Тебе куда?

— В Ямскую слободу, — прошамкал разбитыми губами пострадавший."

"— Это где? Я не местный, города не знаю.

— За Золотыми Воротами, я покажу.

Через какое-то время мужик пришёл в себя и пошёл твёрже, а потом и вовсе отстранился от Никиты.

— Я сам. Рука только болит, спасу нет.

— До дома доведу, там посмотрим.

Я лекарь, — успокоил его Никита.

— Сам Господь послал мне тебя за веру мою. Если бы не ты — забили бы до смерти.

— За что тебя?

— Отказался тремя перстами креститься. Деды и отцы наши двумя перстами крестились, и я так же буду. Как новый патриарх пришёл, так устои начал рушить.

Вступать с ним в полемику Никита не стал — слишком мало он знал об этой жизни.

Потихоньку они добрели до дома пострадавшего. Изба, в которой он жил, была деревянной, но большой и добротной — пятистенка с обширным двором.