Приключения могут закончиться утром и без продолжения, как после на работе отношения сложатся?

Женщину ему хотелось — всё-таки молодой здоровый парень, три недели монахом прожил. Но останавливало то, что Верочка работала в отделении.

Пока он раздумывал, Верочка щебетала о своём, о каких-то мелких событиях в больнице. А он ехал, почти не слушая, решая для себя дилемму.

— Вот и мой дом! — Верочка указала на девятиэтажку.

Никита заехал во двор, остановился. Верочка медлила.

— Может, зайдёте ко мне, чайку попьём?

— А как родители твои моё появление воспримут?

— Не бойтесь, Никита, они в Краснодар, к родне на неделю уехали.

Верочка смотрела на него с вызовом. Оба они были в том возрасте, когда люди понимают, что последует за чаем.

Никита колебался. Вера покраснела; приняв его нерешительность за отказ, она открыла дверцу машины и выпорхнула на тротуар.

— Вера, подожди. Удобно ли будет?

— Мне удобно, а там — как хотите.

Никита выскочил из машины.

— Вот ведь незадача! Знал бы, что такое дело, купил хотя бы коробку конфет.

— Только фигуру портить, — фыркнула Вера. — Так мы идём?

Никита нажал кнопку пульта сигнализации, поставив машину на охрану.

Верочка шла впереди. В доме был лифт, но они поднялись по лестнице, благо квартира была на четвёртом этаже.

Верочка открыла дверь.

— Заходите, Никита Алексеевич.

Никита скинул курточку, снял ботинки, помог снять плащ Верочке.

— Проходите в комнату, садитесь, — суетилась Верочка. — Я сейчас.

Верочка ушла на кухню.

Никита же прошёл в комнату. Чистенько, но бедновато. А чего он ожидал увидеть? ЖК-панель «Филипс» во всю стену — на её-то зарплату?

На полках книги стоят — и не для антуража. Для таких целей ставят собрания сочинений, чтобы выглядело солидно. Книги были самые разные — по медицине, по вязанию, несколько любовных романов.

На тумбочке и письменном столе — милые женские безделушки вроде плюшевого медвежонка-панды.

Уютно, чувствуется женская рука — не то что у него. Впрочем, как и у всех холостяков. А главное — он не увидел ни одной мужской вещи вроде пепельницы или тапочек большого размера.

В комнату заглянула Верочка.

— Идите, мойте руки, и — за стол.

Никита чувствовал себя немного не в своей тарелке. Пришёл в чужой дом, к девушке, без шампанского, конфет, цветов. Вышло, конечно, экспромтом, но всё же… Он не любил быть нахлебником. Мужчина в первую очередь добытчик — если, конечно, он мужчина.

Никиты вымыл руки, оглядел ванную. Чисто везде, хотя Вера не могла заранее знать, что у неё будут гости. Сделал он это не специально, получилось автоматически. Грязнуль Никита на дух не переносил.

Зашёл на кухню. Ба! Он бы за такое время яичницу успел пожарить, а тут — полон стол.