Обложенный камнями очаг.

В строении было два небольших окна, из которых пробивался яркий солнечный свет. Пахло дымом, какой-то жженой травой.

Мое общее состояние по-прежнему было хреновое, но вроде бы стало немного полегче. Глаза уже не закрывались от усталости, хотя голова болела так, что хотелось просто лежать с закрытыми глазами. Внезапно я почувствовал, что на лбу лежит что-то мокрое, слегка прохладное. С большим трудом приподняв левую руку, я попытался стащить это со лба, но получилось только со второго раза. Это была марлевая повязка желтоватого цвета, видимо, сделанная из нескольких слоёв самого обычного бинта.

Компресс?

— Эй, да кто здесь? — как можно громче попытался произнести я. — Эй?

Голос был слабый, хриплый — как будто бы чужой. На мгновение я подумал, что я снова умер и опять где-то переродился, но почти сразу понял, что это не так.

Я, абсолютно беспомощный, лежал на чём-то твёрдом и ничего не мог понять. Кое-как повернув голову влево, я увидел перед собой небольшую, сильно потёртую эмалированную кружку тёмно-зелёного цвета. Точно такая же была у меня в казарме, когда только попал в часть, неподалеку от границы с Афганистаном.

Если попытаться описать мое состояние, то просто не хватит слов. Больших трудов мне стоило дотянуться здоровой рукой до кружки — внутри оказалось тёплая вода. Попытка утолить жажду, ни к чему хорошему не привела — половину воды разлил и лишь малая часть попала в рот. И все равно, это было, весьма кстати.

Чёрт возьми, да мне даже глотать было больно! Смочил только губы и небо.

Вдруг, где-то сзади раздался скрип скрежет. Что-то стукнуло, зашуршало. Послышались шаги. Кто-то вошел.

На всякий случай, я прикрыл глаза.

Увидел худощавую фигуру, в свободной Афганской одежде голубовато-серого цвета.

Судя по всему, это был старик — я видел густую шевелюру седых волос, сверху была традиционная шапка пуштунка.

Старик повернулся ко мне, несколько секунд было тихо.

— Шурави, я знаю, что ты очнулся… — раздался шелестящий голос незнакомого мне человека. — Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Иначе зачем бы я тебе оказывал помощь?

Я медленно приоткрыл глаза, увидел бородатое, испещренное морщинами лицо старика. Афганец, не иначе. На вид, ему лет шестьдесят с лишним, но я вполне мог ошибаться, ведь горцы всегда выглядят моложе, чем их возраст на самом деле.

Голубые глаза, на щеке глубокий рваный шрам. Взгляд внимательный, буквально пронизывающий. Даже жестокий. На лице не было ни капли сострадания — только холод. Даже высокомерие.

— Ты кто? — тихо пробормотал я.

— А какая разница? — негромко произнес старик. — Я спас твою жизнь. Остальное не важно.

Несколько секунд было тихо.

— Где я? — одними губами, едва слышно спросил я.

— Там же, где и раньше. На нашей земле. А сейчас в моем доме.